Книга Не будите в Альфе (зверя) Папу!, страница 7 – Мари Александер

№ 37.2 коньки, санки, снегоход, елку с подарками, Санта Клаус, большую снежную горку, много снега, тёплые варежки для мамы и саму маму, ну на денёчек, один.

Перечитав пункт два раза, я посмотрел на ребёнка.

‒ Мама обещала вернуться к Новому году? ‒ спросил я.

Розовая фея отрицательно покачала головой и шмыгнула носом.

‒ Мама сказала, что подарит мне тебя надолго. Потому что раньше у тебя меня не было, и тебе было плохо без меня. А у мамы я была вот столько, ‒ она показала на пальчиках цифру шесть. ‒ Мама вернётся ко мне, когда мне будет два раза по столько.

‒ Двенадцать лет, ‒ вслух посчитал я.

‒ Угу, ‒ кивнула она. ‒ Но это же очень много и я подумала, если ты не жадный, то может, мы подарим маме меня на один день.

Она говорила медленно, пытаясь не запутаться в местоимениях. Хотя это было очень легко сделать, но я всё же понял суть её последнего предложения.

Мы сидели с малявкой на полу посередине моего кабинета перед открытым чемоданом с детскими вещами. Такое количество розового цвета в моей жизни ещё никогда не было. А ещё в моей жизни никогда не было таких чистых голубых детских глазок, смотрящих на меня с таким доверием и верой. Зверь внутри меня готов был вывернуться из кожи вон лишь бы оправдать доверие и не разрушить детскую веру в волшебство.

Дистанция, которую я так настойчиво держал, общаясь с эти ребёнком, сократилась до минимума, и я понял, что назад дороги уже нет. Да это мой ребёнок, моя дочь. Меня не было в её жизни целых шесть лет, но теперь я есть и если она хочет маму, то придётся её найти. Хотя про жадность я бы поспорил, на самом деле я жуткий собственник. Но пока малявке знать об этом ненужно.

Зато, я теперь понял, какой самый важный вопрос не задал ей. Не с того я начал знакомство с дочерью. Пришлось исправляться.

‒ Как тебя зовут, розовая фея? ‒ спросил я, доставая из кармана носовой платок.

Кажется, я затянул с ответом на её вопрос про маму, и дочка уже готова была расплакаться по-настоящему. Пришлось успокоить.

‒ А маму мы постараемся найти ещё до Нового Года. Обещаю!

‒ Аррон, а ты уверен? ‒ задал мне вопрос Андрей Тарасов, переведя взгляд со списка зимних вещей на ребёнка.

Мы сидели за столиком в кафе в центре парка аттракционов, прямо напротив колеса обозрения. Малявка уже в четвёртый раз делала большой круг, и сейчас как раз её кабинка зависла в самой высокой точке.

У этого ребёнка напрочь отсутствовал страх высоты, как впрочем, и других страхов я пока не выявил. Она готова была прокатиться на всех аттракционах этого парка. Но славу богу, по росту проходила лишь половина из них. Так что до приезда Тарасова мы побывали на всех доступных.

Колесо обозрение вызвала самый большой восторг.

Первый раз я сам прокатился с ней и понял, что там, в кабинке, я лишний. Малявка прилипла к окну и не по-детски, забыв обо всём, наслаждалась видом с высоты птичьего полёта. Моему же зверю было некомфортно, когда застыв в высшей точке, кабинка остановилась, начала раскачиваться. Впервые я испытал такую сильную потребность, немедленно оказаться на твёрдой земле и перекинуться в волка, чтобы всеми четырьмя лапами стоять на земле.

Поэтому-то сейчас малявка каталась на этом чёртовом колесе, а я сидел в кафе и наблюдал за ней, слушая отчёт Тарасова.

С ним я работал уже не первый год и хотя Тарасов был просто человеком, но именно это и позволяло ему быть неприметным. Все нелюди, населявшие этот мир, будь то оборотни, вампиры, драконы, наги, дарги, не говоря уже об орках, всегда выделялись из общей массы. Даже в человеческом обличие мы «НЕ люди», и подсознательно нас боятся из-за этого и сторонятся. Как судья я знаю, что иногда это оправдано.