Книга Не будите в Альфе (зверя) Папу!, страница 55 – Мари Александер

Сидя с искалеченным младшим сыном Мангуса, я не реагировала ни на какие внешние раздражители. По сути, мы с моим женихом были двумя куклами, выстеленными на показ. Он, как и я, сидел молча. Но в отличие от меня он выглядел не только отстранённым, но и смертельно уставшим. Жизнь в нём еле теплилась и если бы не ведьмовское зелье, которое он пил на протяжении всего празднества, то его сердце уже бы остановилось. Увидев его, я сразу поняла, о чём говорила старшая волчица, намекая что супружеское ложе я разделю не с сыном альфы, а с самим альфой. В старом альфе Мангусе было больше жизненных сил, чем в его сыне.

Я так и не узнала, что случилось с другими сыновьями Альфы. Впрочем, с каждой минутой меня всё меньше и меньше это заботило. Медленно я мысленно вырывала страницу за страницей из моей книги жизни и стирала воспоминания о самых дорогих моему сердцу волке и белокурой девочке. Я уже забыла их имена, Морок вступал в свою силу.

Но я всё ещё смогла бы различить их лица среди толпы случайных встречных. Как это бывает в жизни, вы каждый день видите тысячи лиц и забываете их, потому что они для вас лишь случайные прохожие, и вы ничего о них не знаете. Поэтому я методично стирала знакомые черты из своей памяти: голубые глаза белокурой девочки, тонкие морщинки в уголках глаз взрослого серьезного мужчины, звонкий детский смех, строгий ровный мужской голос. Всё-всё это размывалось. Они терялись в толпе прохожих.

Быстрое стирание памяти не гарантирует стопроцентный результат. Качественный глубокий Морок это не сиюминутная магия. Можно упустить что-то, какую-то мелочь, которая потом порвёт тонко сплетённую паутину. Если пропустить всего одну петельку, то прочное полотно может потерять свою целостность и Морок спадёт.

Я не могла себе позволить этого. Вытягивая из глубин своего сознания всё, что было связано с теми, кого я должна была забыть, я переступила черту. Я использовала магию в своих собственных целях второй раз. Но в этот раз всё было намного сложнее и даже больнее. К концу праздничного застолья, я исчерпала свой магический резерв. У меня не осталось сил держать щиты. Впрочем, теперь они мне и не нужны были вовсе.

Вместе с воспоминаниями о любимом мужчине и нашей дочери, я стёрла и воспоминания о моём даре. Я сама лишила себя магии. Хоть так я могла отыграться. Пусть никто и не знал об этом. Но в нашей заочной войне между мной и старой ведьмой Марван победу одержала я. Ведь ей не достанется ни моя магия, ни магия моей дочери. Отец защитит её.

Жаль, что я сама уже не понимала этого.

Ведь я забыла это.

В книге моей жизни я дошла до чистых страниц, на которых мне ещё только предстояло что-то написать.

Солнце закатилось за горизонт. К нашему столу новобрачных начали подходить мужчины. Они что-то говорили жениху, потом громко смеялись и уходили. А девушки туда-сюда бегали в шатёр, что был установлен за нашими спинами. Альфа стаи выглядел недовольным, он переводил нервный взгляд с сына, на ведьму, а потом на пустующий стул, на котором в начале празднества сидел мой отец, Ворсмен, нынешний новый первый советник старого альфы стаи.

Я по-прежнему не испытывала к Ворсмену никаких теплых дочерних чувств. Я прекрасно помнила, как он выгнал нас из стаи, и что нам пришлось скитаться, пока мама не встретила своего второго мужа. Это я помнила. И то по какой причине я здесь сейчас. Ворсмен в очередной раз продавал дочь альфе стаи, но в этот раз он был уверена, что я именно та, которую его бабка ведьма видела в своих видениях.