Книга Это судьба: Моя милая с планеты Земля, страница 82 – Екатерина Журавль

И что теперь? Спрятаться здесь навсегда, вдали от Миргота, забыть о своей мести? Или найти способ вернуться, несмотря ни на что?

Я не знал. И это пугало меня больше, чем любой взрыв, чем любой преследователь. Я, Оргут, впервые в жизни чувствовал себя потерянным и беспомощным. И вся надежда оставалась лишь на этих простых, слепо верующих людях. Их вера была единственным, что у меня осталось. Но достаточно ли этого?

Закончив ужин, мы перешли в комнату, смутно напоминавшую гостиную. Эти люди назвали ее залом. Окинув ее взглядом, я заметил кое-что, что заставило меня замереть.

В дальнем углу, в кресле, закутанная в толстое одеяло, сиделамолодая девушка. Она была бледной и хрупкой, словно цветок, увядающий под палящим солнцем. Ее глаза, слишком большие для ее лица, казались наполненными тоской и смирением.

Я знал ее историю. Иванн и Мария гордились тем, что следовали моим учениям, отвергая современные технологии и медицину. Их дочь, Саша, была больна. Рак. Последняя стадия. Врачи давали ей не больше полугода-года. Но после того, как я пришел в их жизнь, они забрали ее из больницы, отказались от лечения, веря, что лишь вера и молитва могут ее спасти. Глупцы.

Несмотря на слабость и боль, Сара улыбнулась мне. Улыбка была слабой, но искренней, словно луч света в кромешной тьме. Она знала, кто я такой, что я принес в их жизни. И все равно улыбалась.

Весь вечер я провел, разговаривая с ней. Она рассказывала о своих мечтах, о своих надеждах, о том, как хочет увидеть мир, путешествовать, любить. Ее слова были простыми, но в них чувствовалась такая глубокая тоска, такая жажда жизни, что у меня сжималось сердце.

Что я мог ей предложить? Ложь? Обещания? Я, Оргут, убийца и предатель, был совершенно беспомощен перед лицом ее умирающей души.

Но я сделал то, что мог. Я записал ее ауру на кристалл. Я не знаю, зачем. Может быть, чтобы сохранить хоть что-то от нее, может быть, чтобы искупить хоть малую часть своей вины.

А потом… а потом я открыл портал в ближайшую больницу. И оставил ее там.

Трус. Именно так я себя чувствовал. Я не мог смотреть на ее страдания, не мог выносить ее надежду. Мне было проще сбежать, оставить ее на милость тех, кого я презирал.

Я прыгнул дальше, в тайное хранилище, где хранился древний артефакт, способный показать истинную связь между двумя душами. Я должен был убедиться.

И я убедился.

Саша… Она была моей истинной.

Моей.

И умирала.

Все мои планы, все мои надежды — все это в одно мгновение стало бессмысленным, ничтожным.

Саша умирает, а я стою здесь, в пыльном храме, держа в руках артефакт, который показывал мне то, что я и так уже знал в глубине души.

Я чувствовал, как моя магия иссякает, как силы покидают меня. Но это было неважно. Я должен вернуться. Должен быть с ней. Должен попытаться что-то исправить, даже если уже слишком поздно.

На грани своего резерва я совершил телепортацию обратно в больницу. Я не знаю, что меня ждет, не знаю,что я скажу ей, но я должен увидеть ее еще раз. Должен попросить прощения. Должен попытаться хоть как-то облегчить ее последние дни.

Все остальное уже не имело значения. Только она, только Саша.

Такой счастливый момент. Мы танцуем с Ирганом вальс, кружимся в его объятиях, и весь зал с замиранием сердца смотрит на нас. Этот миг казался прекрасным и безоблачным, запечатленным в памяти, как самое драгоценное сокровище.