Книга Развод по-попадански, страница 94 – Ива Лебедева, Ирина Смирнова

– Ты устал? – спросила она как-то, храбро залезая к нему на колени.

– Немного. – Моран кривовато улыбнулся.

– Мама говорит, когда устал, надо пить чай с мятой. И спать, – Повторить мои интонации у Лоры не получилось, но она очень старалась.

– Твоя мама, как всегда, права. – Тогда Моран изо всех сил старался сохранять серьезность, чтобы не рассмеяться.

А я уже несла ему чашку. Наши пальцы встретились на фарфоре. Он задержал мою руку на секунду дольше необходимого и провел большим пальцем по запястью – тайный жест, заряженный всем, на что у нас не было времени. Тактильная терапия – дозированная, но высокоэффективная.

Вечерами, когда Лора засыпала, прежде чем отправиться вместе в кровать, мы говорили. Вернее, говорил Моран, а я слушала, проводя мысленный анализ.

Его люди прочесывали финансовые конторы, казначейство, опрашивали отставных служащих. Информация была мутной, обрывочной, как симптомы неясного заболевания. Упоминалось имя главного бухгалтера фонда Святой Агаты. Это был тихий, незаметный человек, исчезнувший из города месяц назад. Официально – уехал к больной сестре в провинцию.

– Слишком аккуратно, – прокомментировала я. – Исчезновение ключевого свидетеля – классический признак причастности. Нам сгодится и кто-то попроще. Тот, кто мог все видеть, но не осмелился пикнуть.

На следующий день Моран ушел затемно. Лора, проснувшись и не обнаружив его за завтраком, надулась.

– Даже не пожелал мне доброго утра?

– Ему надо помочь другим дядям и тетям прогнать плохого человека, – объяснила я, наливая ей молоко.

– Дядя Моран справится, он сильный, – уверенно объявила Лора,разглядывая свою ложку.

– Конечно, – еще более уверенно ответила я.

– И добрый?

Вот этот вопрос застал врасплох. Понятно, что это всего лишь детская потребность в простой бинарной классификации мира.

– Он старается быть добрым к тем, кого считает своими, – сказала я наконец. – К нам, например.

Кажется, Лору это устроило. День, как всегда, прошел в играх, чтении и моих попытках научить ее основам гигиены в игровой форме – мы устроили «спасение» кукол от «микробов-монстров» с помощью мыла и воды.

Детский смех, звонкий и беззаботный, был лучшим антидотом от ползучей тревоги, сжимавшей мне горло каждый раз, когда я вспоминала, где и с кем сейчас Моран.

А он вернулся поздно, на исходе вторых суток. Не просто усталый – изможденный. Но в его позе, в том, как он вошел в комнату, была несвойственная ему в последнее время стремительная энергия.

Схватив за руку, Моран потащил меня в спальню, не став ждать, пока Марта уведет Лору. Едва дверь закрылась, он прислонился к ней, будто силы его оставили, и выдохнул:

– Нашел.

– Живого? – прошептала я.

Хотя и так было ясно: мертвому свидетелю Моран так бы не радовался.

– Живого. Напуганного до полусмерти. Этот клерк видел слишком много и с ужасом ждал последствий, когда главный бухгалтер исчез.

Моран явно торопился, его глаза горели в полумраке, как у кота, заметившего под буфетом жирную мышь.

– Он согласился говорить, только если мы обеспечим ему полную безопасность.

– Страх и желание выжить – хороший прогностический признак, – автоматически отметила я, а мозг уже обрабатывал информацию. – Где он сейчас?

– В надежном месте под охраной моих людей. И уже начал диктовать первые показания. – Моран довольно улыбнулся и тут же широко зевнул. – Представляешь, у нас есть свидетель против Вальдора! И скоро будут письменные доказательства!