Книга Соблазнение праведного заклинателя, страница 35 – Милисса Романец

Даже ради дружбы с Чун я не могла отказаться от поступления на пик Снежного барса, но Чун и не требовала от меня таких жертв. Она просто хотела следовать за мной, а это налагало ответственность за её судьбу. Впрочем, не стоит себе врать, ответственность за Чун я взяла на себя, когда начала о ней заботиться. Было бы лицемерием с моей стороны теперь злиться на то, что, добиваясь от ребят принятия и чтобы они перестали шарахаться от Чун, я повлияла на её выбор и судьбу. Решено, сделаю, что смогу! Вот только как бы Чун не оказалась в боевых искусствах талантливее меня.

От последних мыслей в груди мерзко шевельнулись страх и зависть.

Я захлопнула книгу. Ну вот я и докопалась до причины своих сомнений.

Дело вовсе не в беспокойстве за Чун и не в ответственности за чужую судьбу. Так жалко с моей стороны завидовать Чун. Стать ей учителем? Моё высокомерие не знает границ. Не зря бабуля Лися говорила, что все, с кем сведёт меня судьба — учителя. Так или иначе мы учим друг друга. По иронии судьбы: я учу Чун быть человеком, а она меня смирению и принятию самой себя такой, какая есть. Ну не гений я в боевых искусствах! Но даже в этом случае на пик Снежного барса я поступлю.

После спокойной половинки животного часа в библиотеке мы с Чун отправились на отработку. Совсем не героическую прополку никто не отменял. По ощущениям, большую часть времени ученики ордена проводят именно на казавшихся бесконечными полях. Монотонная работа отупляла, я сама себе казалась какой-то птичкой, которая склёвывает сорняки. Не сказать, что работа была такой уж непосильной, но она словно бы не имела границ: только пропололи одно поле, как на нём прорастали новые сорняки или появлялись вредители, которых нужно срочно убрать.

— Ой, что это? — грудной голос вывел меня из состояния отупляющей полудрёмы.

— Кажется, мы выдрали что-то не то, — кинув взгляд на подругу, заволновалась я.

Растение в руке Фань Ялин было слишком странным. Мы второй сезон пропалывали и собирали урожай на бесчисленных полях ордена Вушоу и до этого дня такого не встречали. Небольшой кустик, по колено, образовывал из своих корней ровный круг с отчётливыми знаками триграммы внутри.

— Что же теперь делать? — закусила губу Фань Ялин.

— Звать старших.Нельзя оставлять так как есть. Просто закопать тоже не выйдет, а что, если мы что-то нарушили или, наоборот, это какое-то важное явление, эксперимент… Да что угодно. Давай мне, скажу, что случайно выдернула, — вздохнула я, не выдержав того, как задрожали губы у подруги.

— Спасибо тебе, сестра Сяо Цзин! — с благодарностями кинулась ко мне подоспевшая Бию.

Я подхватила странное растение, чтобы показать свою находку, и отправилась искать кого-то из старших учеников с пика Зимородка, которые следили за выполнением работ учениками ордена. Фань Ялин увязалась вместе со мной, а Бию мы оставили на том месте, откуда был выкопан подозрительный куст.

— Старшая сестра, нам нужна помощь. Я случайно выкопала странный куст. Старшая сестра может сказать, что это? Что нам теперь делать? — набросилась я с вопросами на первую попавшуюся девушку в белых одеждах, расшитых серебряным морозным узором не только по рукавам и поясу, но и по подолу и воротнику.

Девушка забрала у меня растение и осмотрела.

— В народе это так называемое священное дерево. Мы называем такие «растение-печать», потому что они могут быть живым талисманом, печатью и даже массивом. На пике Зимородка есть посадки с такими деревьями и кустарниками для различных нужд. Конкретно этот боярышник — живая печать для улучшения фэншуй на этом поле: для повышения плодородия почвы и урожая, — терпеливо объяснила старшая сестра. — Тут отломан корешок, и этот боярышник уже не будет работать как надо. Вы отметили место, где его выкопали?