Книга Амбассадор Хаоса, страница 120 – Мария Карела

– Пойдём, – она встала и повела меня за руку за собой. Мы вошли в её каюту, она толкнула меня на койку и села мне на бёдра, почти как… Я сглотнул, отталкивая воспоминание. – Давай. Я хочу всё забыть. Заставь меня забыть.

И не имело значения то, что нам нужно улететь с сумасшедшей планеты, не казалась важной какая-то там буря. Было только её тело, руки, жаркие поцелуи, податливость,хрупкость, нежность, вперемешку с силой, уверенностью и доверчивостью.

– Вири…

– Мрак… Мой Мрак.

Мне казалось, никогда ещё нам не было так хорошо, никогда страсть так яростно не бушевала между нами, сжигая нас в своём пламени. Никогда ранее мы не вели себя так отчаянно, безумно и свободно.

– Мрак, капитан, извините, но… Мне кажется, нам крышка! – испуганный голос Шанталя под дверью каюты заставил меня выпустить Вири из тесных объятий.

– Что случилось? – я оделся и вышел. Вири ещё собиралась. Кажется, я порвал её бельё.

– Пойдём, покажу, – Шанталь и в самом деле выглядел крайне встревоженным.

– Опять роботы?

– Роботы, да, но надеюсь, мы нашли всех.

Я подошёл за ним к сейсмологической установке. Её датчики откровенно навернулись.

– С ума сойти… – я рассматривал построенные графики. – Судя по всему, нам кранты, ты прав. Взлетать не стоит и пытаться. Минус сто уже есть точно, дальше термометр врёт из-за обледенения, и где-то рядом сухой грозовой фронт.

– Минус сто… – Шанталь испуганно сглотнул. – И гроза… Подожди, но как может быть гроза в минус сто?

– Гроза – это разница в распределении воздуха. Сейчас вал тяжеленных холодных масс воздуха наступает на наши более лёгкие всего лишь минус пятьдесят. Наш условно тёплый воздух поднимается вверх, расширяется и охлаждается. Вся влага, которая есть, конденсируется, становится каплями. Этот процесс сопровождается выбросом энергии, тепло ещё больше нагревает этот воздух, помогая ему подниматься ещё выше, скользя по холодному фронту, и одновременно это же тепло – энергетическое топливо будущей грозы. И, поскольку в нашем случае влажность не высока, снега будет мало, а молний – много.

– И все эти молнии… – глаза у Шанталя стали как две плошки.

– Да нет, – я засмеялся. – Во-первых, лёд – диэлектрик, он надёжно нас укутал, во-вторых, и в главных, корпус корабля – пассивный громоотвод сам по себе. Но есть и плохие новости. Пока этот фронт не пройдёт, пытаться взлетать – смертоубийственно. Мы банально не сумеем даже посадочную стойку втянуть. При полном отсутствии видимости, взлёт вслепую по датчикам возможен только в состоянии атмосферного покоя.

– А если попытаться взлететь немедленно? – спросила Вирилада, неслышно подошедшая к нам.

Я взвесил ещё раз за и против, покачал головой.

– Риск греть весь корпус и взлетать сейчас слишком велик – топливо потратим, взлететь не успеем. Но подобный грозовой фронт не должен продержаться дольше сорока восьми часов. Ладно, семьдесят два, на случай, если я не учёл влияние этого нового минерала. Нам хватит отопления продержаться, если обогревать основные помещения по минимуму. Не будем обогревать корпус до тех пор, пока не заработают двигатели. Тогда лишнее тепло и без того пойдёт на обогрев обшивки.

– Трое суток, – настроилась нахудшее Вири. – Пятнадцать наёмников, сомнительный Яблоков. Что-то меня это всё это изрядно напрягает.