Книга Чудо из девятого цеха, страница 6 – Мария Карела

Он вытащил один листок. Буквы на нём были выведены старательно, с нажимом, но строчки ползли вверх.

«Дед Мороз, здравствуй. Меня зовут Алёнка. Мне восемь. Я болею. Но это не самое страшное. Самое страшное — мама плачет, когда думает, что я сплю. Пожалуйста, сделай так, чтобы мама не плакала. Игрушки мне не надо. Только чтобы мама не плакала».

Алексей прочёл и почувствовал, как у него свело желудок. Сердце глухо стукнуло где-то в горле.

— Ну… — он сглотнул. — Здесь всё ясно. Надо помочь. Чудо же должно…

— Должно? — Глеб перебил его, но голос его не был резким. — Посмотрим дальше.

Маг перелистнул несколько страниц и подал Алексею другой листок. Почерк был подростковым, угловатым, некоторые буквы порваны от ярости или отчаяния.

«Дедушка Мороз. Если ты есть, докажи. Убери от папы водку. Он её каждый день пьёт, и мама ревёт, и денег нет. Он хороший, когда трезвый. Сделай его трезвым навсегда. Я всё буду делать, что скажешь».

— И здесь тоже, — тут же откликнулся Алексей. — Мальчишке плохо, семья рушится…

— Ага, — Глеб откинулся на спинку стула, скрестив руки. — А теперь давай включим ту самую человеческую логику, за которую тебя взяли. Папа этого парня — лесник. Живут в глухой деревне, где работы нет, кроме как в лесу. Работа — опасная, нервная, зарплата — копейки, будущего — ноль. Алкоголь для него — не развлечение, а единственная возможность, чтоб не сойти с ума сегодня. Если мы возьмём и магическим щелчком «уберём водку» — что будет?

Алексей промолчал, вглядываясь в строки письма, будто ответ был в них.

— Будет вот что, — продолжил Глеб. — Либо сорвётся, как только чары чуть ослабнут, и уйдёт в запой, из которого не вытащат. Либо лишится своего клапана. И тогда стресс, злость, безысходность найдут другой выход. В депрессию. В агрессию к семье. В потерю работы. Мальчик получит трезвого отца. И несчастного. И, скорее всего, безработного. Это будет чудо? Или мы просто перельём боль из одного сосуда в другой, да ещё и с трещиной? А девочка? Если мама перестанет плакать — она перестанет любить, понимаешь?

В цеху было тихо. Алексей смотрел на папку, и ему вдруг стало страшно прикасаться к этим листкам. В каждом — целая вселенная чужой боли, в которую ему предлагали тыкать пальцем.

— Мы не волшебная палочка, Алексей.Мы — не те, кто исполняет желания. Мы — те, кто сеет семена. Наша бумага — просто шанс. Тысяча семечек упадёт на камень, одно — в плодородную землю. Мы отправляем чудо туда, где у него есть хоть малейший шанс прорасти. Иногда самое большое чудо — это просто открытка. Которая скажет человеку: «Ты не один. Держись». И этой надежды хватит, чтобы он сам нашёл силы всё изменить. А иногда… иногда нужно признать, что боль — это часть жизни. И лечить её должны не чары, а время, врачи, психологи или просто любовь близких.

Он закрыл папку. Кожаный переплёт сомкнулся с тихим стуком, будто захлопнулась дверь в чужую жизнь.

— Вот в чём твоя работа, — Глеб посмотрел Алексею прямо в глаза. — Отличать крик о помощи, на который нужно ответить магией, от крика о помощи, на который магия — худший из ответов. Маг видит боль и хочет её заклясть, исправить, стереть. Человек… человек понимает, что не всякую рану стоит ковырять, даже золотыми пальцами. И что иногда самое мудрое — просто дать человеку возможность самому дойти до пункта Б, указав верное направление. Ты понял?