Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 97 – Алена Лотос

Пришлось, глубоко вдохнув и набравшись силы воли, продолжить пить кофе, подавляя непрерывное желание чихать. А Лелей, тем временем, зажав передними зубами кусочек сахара, втянула в себя солидную порцию кофе и дохрустела сладким. Джили принесла маленькие пресные круглые печенья, которыми тиффалейка тут же закусила. Быстро разобравшись с кофе, девушка отодвинула кружку и принялась подгонять меня.

— Давай, Минати, скорее допивай, и я тебе погадаю.

— А ты умеешь? — поинтересовалась и, наконец, чихнула. Стало легче, а воздух начал вдруг восприниматься слаще и чище.

— Обижаешь! И не как какая-нибудь шарлатанка из Шатров Прибрежного района, а как настоящая тиффалейка по крови! — подмигнув, Лелей понизила заговорщически голос. — И, может быть, даже разложу карты! Ведь все мы хотим знать будущее!

Курильница, покрывавшая до этого густой пряной дымкой стол, почти закончила чадить. Лелей приподняла крышку курильницы, заглянула внутрь, что-то пробормотала на тиффалейском. Сделала знак Джили и, пока я допивала кофе, девушки разожгли новые благовония, еще более пряные и плотные. Запахло сандалом, миртом и дикой вишней. От крепких запахов слегка закружилась голова и снова засвербело в носу. Кружку с допитым кофе я поставила на столик, взялась за его край, чтобы из-за пошедшей кругом головы ненароком не потерять сознание. Так оставалась хотя бы небольшая связь с внешним материальным миром. Лелей уселась на циновке поудобнее, сложила руки на груди и, закрыв глаза, что-то зашептала.

Все-таки, она была красива. Красива особой южной красотой, в которой нежность черт сочетается с дикостью, необузданностью, осознаваемым эротизмом. Непослушные густые темно-каштановые волосы ниспадали пышным потолкомна плечи и спину. Глубокие глаза необычного болотно-зеленого цвета напоминали посвященным о джунглях и топях далеких южных, почти сказочных островов. А своим изяществом и гибкостью Лелей напоминала лиану, юркую тропическую рыбку, яркую далекую крошечную птичку. И было в ней что-то хитрое, что-то гиблое и губительное. То ли в манерах, то ли во взгляде, то ли в речи, пронизанной острым тиффалейским акцентом и неискоренимыми тиффалейскими словечками. Такие женщины притягивают взгляд, мысль и чувство. И от таких женщин нужно держаться подальше, как от зыбучих песков.

— Ну как, ты готова узнать свое будущее? — Лелей, закончившая, по-видимому, молиться, уже крутила в руках мою чашку с приставшими к стенкам крупинками кофе. — Заглянем?

— А это безопасно? — голова кружилась все сильнее, отзываясь болезненными воспоминаниями о прошедшей ночи.

— Когда как, — повела плечом тиффалейка. — Если в твоем будущем только радости, то, конечно. Но если нет — придется поберечься.

— Давай. Заглянем.

Все равно мне нечего терять кроме своего жуткого места работы… О родителях и Элли позаботится наш Император.

Лелей протянула руку, в которую я вложила дрогнувшую ладонь. В другой крутила кружку, рассматривая и так, и эдак. Сколько я ни пыталась чуть приподняться со своего места на полу и заглянуть в чашку, попытаться увидеть то, что видела тиффалейка — но так ничего кроме грязных разводов и не распознала. В конце концов, Лелей заговорила низким, глубоким голосом.

— Тебя постоянно кто-то зовет. Ты кому-то очень нужна. Множество людей… Тут неясно… Не-людей? Что-то от тебя хотят. Впутывают, втягивают, по и против твоей воли… Вижу среди них призрака. Он так расплывается, исчезает среди крупинок кофе. Ему тоже что-то от тебя потребуется… — повернув чашку еще раз, девушка выдохнула и бросила быстрый хитрый взгляд. — Я вижу прекрасного принца! Да-да, именно так! Он тебя очень ждет!