Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 89 – Алена Лотос

— Эй, Ингельда, успокойся, — простовато улыбнулась повар. Стянув с головы колпак, она обмахивалась им и тяжело дышала. На крупном круглом лице выступила испарина. — Возьми сейчас же себя в руки. Не бывает больших успехов без маленьких поражений… Ронк, куда ты потащил котел⁈ А ну, верни его на место!

И, выдав сию простую, житейскую мудрость, Бесквалдия побежала исполнять свои обязанности на кухне. Ингельда обиженно всхлипнула, глядя ей вслед, выдохнула. Перевела на меня расстроенный взгляд.

— Простите, лиджи. Плохая из меня горничная и служанка. Я совсем не заслуживаю оказанной мне чести.

И ты меня прости… Это я сдала тебя Тонии и даже не задумалась о возможных последствиях. Я так больше не буду, честно!

— Знаешь, а мне другой и не надо, — произнесла решительно, подкрепив слова кивком. — Я тебя в обиду не дам. И ругать больше не позволю.

На губах Ингельды, наконец, появилась робкая улыбка.

* * *

♪Мелодия :Dzivia — Dom♪

Славной традицией кухни асмарианского Дома Круга было хоровое пение. Все начиналось, когда кто-то из запевал, специально назначенных голосованием на общем собрании, вдруг затягивал какую-то ноту. Лица работников тут же освещали довольные, радостные улыбки, в глазах сияли хитринка и предвкушение — а ну-ка, кто следующий? И кто-нибудь обязательно подхватывал, отвечал свистом на мелодию. Постепенно разрозненные звуки складывались в выводимые чистыми, красивыми голосами слова, переливающиесято громче, то тише. Аккомпанементом служили хлопки, стук деревянными ложками по металлическим крышкам и наполненным варевом котлам. Повара и кухарки прибавляли свои голоса, соединяясь с общим звучанием, становясь единым целым, большим, дышащим, шумным организмом. Слова наполнялись дыханием, превращались в предложения, тексты, обрастали смыслом, моралью, даже — нравоучением.

И каждый раз, и мотив, и текст различались. Редко тут исполняли всем известные песни, тем более — лирические молитвы, обращенные к Митаре. Для славословий Богине есть более подходящие время и место. На кухне пели про любовь пастушка О́рма к пастушке И́рме, про хорошие урожаи и сытные ужины, про наполненные страшными чудовищами Болота, про сгинувших древних гномов и про сладкий рулет. И всегда лучшие певцы из поваров заводили красивейшие партии, соревнуясь друг с другом в мастерстве исполнения. Да-да, на кухню Дома Круга отбирали только тех, кто хоть мало-мальски, но умел и петь, и готовить. Говорили, что лиджи Тония Эстелла, обладавшая несравненным голосом, музыкальным талантом и тонким слухом, сама отбирала служащих из многих и многих десятков претендентов. И даже ходили такие байки, что иногда, ближе к ночи, можно было услышать ее тонкое высокое сопрано, доносящееся из-за плотно закрытых дверей кухни.

Всю эту игру я тогда увидела впервые. Ингельда предложила дождаться, пока для меня разогреют завтрак, прямо на кухне — очень уж ей не хотелось высовываться из безопасного убежища после утренней взбучки. Я согласилась, потому что тоже не горела желанием куда-то еще перемещаться. Рассчитывать на тишину в таком оживленном месте не следовало, но хотелось надеяться на то, что шум избавит меня от бесед и позволит поразмыслить над собственным положением и поступками. И, когда урезоненная Тонией Эстеллой и оттого притихшая Ингельда присела рядом за невысокий деревянный столик — раздались первые ноты народной забавы.