Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 39 – Алена Лотос

— Поначалу так будет всегда, — бесстрастно произнес мужчина. Он стоял рядом, нисколько не желая помочь или проявить сочувствие. — Возвращать силы нисколько не приятнее, чем терять. Но могу успокоить — как только нити начнут исцеляться, а магия становиться сильнее — зелье начнет терять гадкий вкус. Отдышись и пей следующее.

Одной рукой я опиралась о стол, другой стирая с лица слезы. Надеюсь, что он не соврал и эта пытка действительно поможет. А потом я исцелю этим зельем Лэтти. «А ведь тебе приходится проходить через все это из-за паранойи Империи. Из-за того, что они не доверяют своим магам, своим самым верным подданным!» — грустно иронизировал туманный голос в голове.

Я попросила голос отстать и дрожащими пальцами вынула пробку следующего флакона.

— Руку мне дай сразу, — повелительно потребовал Аксельрод.

— Зачем?

— Делай, что говорят.

Вложив пальцы в холодную ладонь Друида, я залпом выпила зелье, к моему удовольствию оказавшееся безвкусным. И тут же почувствовала, что лечу! Ноги, обутые в тонкую плетеную обувь, оторвались от пола, и лишь крепкая хватка Аксельрода не позволяла мне подняться к потолку. Обретя бесплотность, тело, мечтало о полете, но Аксельрод уже шептал:

— Эми́локи са́йфо!

Внезапно вернулось головокружение, забытое с момента выхода из Портала. Но это заклинание действовало иначе. Пространство не взорвалось, оно вытянулось в длинную трубочку, потянуло за собой, засосало вглубь. Изнутри оно было соткано из пенных облаков и негаснущих звезд. Вокруг играла музыка — то ли праздничная, то ли похоронная, гармоничная и ужасная одновременно, наполненная арфами, органами, тихими флейтами, скрежетом и поскрипыванием. А потом нас бесцеремонно выплюнуло в какой-то лесок, давно чистый от снега. Тело больше не наполнялось легкостью и не стремилось ввысь. Потеряв равновесие, я ухватилась за какую-то колючую ветку, аневозмутимый Аксельрод беглым взглядом уже осмотрел местность.

— Мы на месте. Жди здесь, — приказал Друид на метариконе и скрылся за ближайшим кустом. Через пару минут он вернулся, ведя за поводы двух коней. Уздечку от белой лошадки он кинул мне.

— Знакомься. Эту красавицу зовут Са́лма. Она твоя.

— Салма, — улыбнулась я. Свистящий метарикон все еще плохо ложился на язык. — Стойкая, значит. Посмотрим, насколько твое имя говорящее. Я не самая лучшая наездница.

Аксельрод помог забраться в дамское сидение, и мы выехали из подлеска. Совсем рядом обнаружилась грунтовая тропа, по которой мы и помчались. По обе стороны от дороги расстилались огромные, еще незасеянные поля, бурые и влажные от недавно ушедшей зимы. Несмотря на праздник и раннее время — повсюду копошились крестьяне в ярких одеждах. Завидев нас, они приветственно махали, но Друид никого не удостаивал вниманием. Казалось, мысли целиком поглотили его. Я же не решалась на лишние жесты, мало ли как они могут быть истолкованы.

Через пятнадцать минут легкого бега рысью я услышала приближающееся тихое журчание. Вскоре открылась взору величественная река Сареттина, медленно и густо несущая свои воды на юг. Следом из-за леска показались высокие башенки серого камня, усыпанные бойницами. Движение на дороге становилось все более оживленным — появились груженые телеги, наездники, изможденные пешеходы в зеленых балахонах. Вдали виднелись огромные крытые оранжереи и мельницы, с нашего ракурса казавшиеся игрушечными.