Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 188 – Алена Лотос

— Это торговка вам рассказала? — спросила я также тихо. — И за ценную информацию вы позволили ей дальше торговать дурным товаром?

— Информация! — воздел палец к небу Друид. — Тот, кто владеет информацией и сетями ее распространения держит мир в своем кулаке. К тому же, она клятвенно обещала накормить бедняков.

— Но ведь эта женщина продолжит травить людей. А Панталор Гиланджи придумает, как реализовать наркотик. Камор, это…

— Так за что же ты борешься, Минати? — перебив, ухмыльнулся Камор. — Пора отвечать. Деньги? Положение? Улыбка красивого мужчины? Или, может быть — за правду?

Этот насмешливый тон ни во что не верящего человека задевал. В голове возникли три сакральных слова девиза Империи, определяющие ее политику многие века, вбиваемые в каждого гражданина. «Мужество. Мощь. Справедливость». Я не могла сражаться ни за мужество, ни за мощь. Одно было просто качеством, присущим каждому имперцу, второе — одним из способов достижения цели. А вот за справедливость следовало бы побороться.

Конечно, шепнул холодный голос, ведь они так справедливо обходятся с тобой, со всеми магами Империи, со всеми, кто — не такой.

— За справедливость, лиджев…

Камор расхохотался, да так громко, что на нас начали оборачиваться прохожие в толпе.

— Ты сама то веришь в то, что говоришь? Справедливость! Где ты ее видела? Что это вообще такое? Скажи — справедливо ли обходится с тобой жизнь? Окружающие? Справедливо ли то, что ты, красивая и здоровая, сейчас идешь рядом с красивым и здоровым мужчиной, а это бедолага… — Камор кивнул на просящего милостыню старика, прислонившегося к потертой каменной стене торгового двора. — Сидит на мостовой в грязном рубище и не знает, сможет ли сегодня чем-то наполнить желудок?

— Справедлива ли власть, которая позволяет таким вещам происходить, а людям — влачить подобное существование?.. — спросила робко и совсем тихо, прекрасно осознавая, что и Камор поймет, к чему я клоню. Конечно,он понял. Ответом на все, как всегда, стала широкая улыбка, обнажившая ряд белоснежных зубов.

Он все время улыбался. Видимо это был его стиль и стратегия — Камор отлично знал, что прекрасен и обворожителен, и беззастенчиво пользовался этим знанием, раздаривая улыбки. И любой, с кем он разговаривал, подпадал под это жгучее обаяние и не рвался возражать. Мне самой стоило все больших трудов не пялиться постоянно на Друида и вести осмысленную беседу. И я понимала, что имела ввиду Ингельда, когда говорила об улыбке, сводящей с ума.

— Власть — это не про справедливость и всеобщее благоденствие, детка… И вообще, Минати, вы забываетесь! Еще сегодня утром вы не могли спокойно смотреть мне в глаза, а теперь с мудрым видом учите исполнять мои обязанности?

Он прав, конечно. Я действительно стала что-то много себе позволять. Но рядом с таким открытым и дружелюбным человеком сложно вести себя иначе… И по сердцу пробежал холодок. А почему он ведет себя со мной так открыто и дружелюбно? Я ему не друг, я агент чужого государства, засланный в Асмариан, чтобы шпионить и выведывать. Но вместо проявления бдительности я опять расслабилась и пустилась в излишние беседы о высоком. О справедливости! Он позволяет мне немного отвлечься, позволяет наблюдать за собой, разговаривать, и я начинаю таять. Лишь бы не получилось, как тогда… Во дворце…