Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 168 – Алена Лотос

— Минати, а вот и ты!..

Три удивленных и одна напряженная пары глаз моментально пригвоздили меня к дверям мастерской. Тут собрались почти все Члены Круга… И они явно были сконфужены, внимательно рассматривая меня, а не статую. Я сама быстро окинула взглядом свое творение, невольно залюбовавшись. Эта женщина определенно очень красива. Раскрытые за спиной огромные крылья, очень детальный расписной доспех, кончик меча почти касается потолка мастерской. Совершенно непонятно, как из того небольшого куска льда могла получиться такая огромная… Защитница.

Но очарование длилось недолго, я вновь почувствовала на себе тяжелые взоры, под которыми волнение лавинообразно нарастало, а выйти ему было некуда. Что здесь не так? Я сделала то, что от меня хотели, эта скульптура даже не разрушилась за ночь, но они все равно недовольны. Когда молчание и безмолвные переглядки стали просто невыносимы, я сама начала разговор внезапно осипшим голосом:

— Лиджев Тильгенмайер, что-то не так? Вы недовольны моей работой?

Старик вздрогнул и, оторвавшись от очередного созерцания ледяного силуэта, глядя мне прямо в глаза, твердо и холодно спросил:

— Минати, каким конкретно богам ты молилась вчера в Храме?

Вопрос застал меня врасплох. Если я и молилась, то скорее каким-то абстракциям… Я заглянула в сердце, как и советовал Ариэн. И там я увидела…

— Митаре. Я молилась Митаре.

— Минати, кого, по-твоему, ты воплотила в этой скульптуре? — продолжал допрос Тильгенмайер,заметно хмурясь. Тония, Акшар и Аксельрод безмолвствовали и пока не принимали в этом никакого участия.

— Ми… Митару… — от волнения я начала заикаться. А что, можно было создать кого-то еще? Очнувшаяся память подкинула недавние слова самого Главы Круга о том, что в городе вера в любых других богов карается, как самая ужасная ересь. И моя скульптура непохожа. А значит…

— Она издевается! Ты издеваешься, да? — фыркнула Акшар, сложив руки, затянутые в темные перчатки, на груди. В глазах у Друидки прыгали бесы, а поджатыми губами она выражала крайнее презрение. — Лиджев, у этой девушки явные еретические наклонности и ей не место не только в нашем Доме, но и в нашем мире. Отдайте ее мне. Ака́н-Вака́с-бат-сиджу́ точно знает, что нужно делать в таких случаях.

— Акшар, это не тот случай, когда нам стоит принимать поспешные решения и руководствоваться горячностью, — спокойно и примиряюще проговорил Тильгенмайер. Складки меж его бровей немного разгладились. Ашкар ухмыльнулась, но выглядела по-прежнему разозленной, волны пламени то и дело взбирались по ее черному платью и опадали. — Минати, боюсь, что вы не правы.

После упоминания печально известного департамента, занимающегося поиском и наказанием еретиков, я совсем сникла. Будь сейчас не я на своем месте, то ситуация, возможно, даже позабавила бы. Нахохлившаяся Акшар, почувствовавшая запах крови, настороженный молчаливый Аксельрод, расстроенная Тония, угрюмый Тильгенмайер — и сбитая с толку девушка, не понимающая глубины собственного преступления. Невольно вспоминалась история Ариэна — если бы он смог закончить портрет Митары, а ему знающие люди сказали бы, что богиня вышла непохожей, что бы он сделал? Наверное, рассмеялся бы, так сильно и отчаянно, как только смог бы. И кинул бы в обидчика баночку с краской.