Книга Три стрелы в его сердце, страница 168 – Алена Лотос

Под кожей вдруг медленно расползается теплое, ласковое серебро. Оно словно ветер, словно соленые брызги ночного моря, словно бесконечное звездное небо. Далекий родной голос шепчет «не думаю, что все было так плохо, как ты говоришь»… Серебряная волна успокаивает и придает силы. Следом вспоминается Лилия и ее обиженный тон. Раскаяние любимой дочурки, так она, кажется, сказала… Разве она была любимой?..

Тьма навалилась с новой силой и принялась убеждать, что никогда не была, что ее в родном доме только терпели, чтобы потом выгодно использовать, что ей нигде нет и не было места, что только Темный способен дать то, чего жаждет ее душа. Серебро требовало скинуть морок и начать, думать своей головой, перестать плясать под чужую дудку, слушать чужие ядовито-сладкие песни и жить в иллюзиях.

Ева распахнула глаза и сморгнула слезинку. На мгновение ей показалось, что Темный находился совсем рядом, нависал над ней, касался головы и длинной черной косы. Темный Эйлур что-то шептал, и комната наполнялась Тьмой, как пыльной взвесью. Ею дышали все, пропитывались преисполнялись и требовали еще. Рты искажались и растягивались, чтобы пожрать больше тьмы, больше боли истраданий. Глаза множились, выпадали и катились по полу со звоном хрустальных шариков. Руки и пальцы двоились и троились, тянулись к Еве, словно ядовитые сорняки, каждый желал уцепиться и откусить свое. Каждый. Все. Кроме Евы.

Серебро расползлось по всему телу, наполнило легкостью и защитило, словно броней. Ева, покачиваясь, встала на ноги, взглянула Темному прямо в бесстыдные глаза. Темные, как у ее любимого. Но безжизненные. Многочисленные амулеты, витые кольца и розовая жемчужина заработали в полную силу, даря защиту носительнице.

И память прорвало, словно плотину, обрушило иныевоспоминания.

Светлый Лоурес любил ее, несмотря ни на что. В глубоком детстве он садил ее себе на колени и читал сказки. Он подарил ей первый цветок, чтобы она могла ухаживать за ним. Он объяснил ей, еще маленькой девочке, азы целительской магии, и Ева пообещала всегда быть рядом и защищать его от всех болезней. А Лилия – заброшенный, избалованный ребенок, не наученный прощать. С ней все могло бы сложиться совсем иначе, не будь той войны и тех смертей. Они могли бы стать лучшими подругами, они уравновесили бы хорошие и дурные стороны друг друга…

Она не смеет, не посмеет причинить вреда своей семье…

Яблоневый цвет больше не жег, шеи никто не касался. Хватит с нее чужой магии и чужих прикосновений. Ева стряхнула их со своих плеч и посмотрела по сторонам. Но там, как и везде в замке, по-прежнему не водилось добрых примет.

– Мой ответ остается прежним… – ответила Ева, кашлянув. Для верности она чуть вздернула нос. Черный рыцари захмыкали, положили ладони на эфесы мечей.

– Девчонка сопротивляется, Ба́рис… – прошипел Темный Эйлур из-под вуали, и голос его был удивительно похож на тот, что Ева слышала в своей голове с самого рождения.

– Я вижу, отец, – хмыкнул Темный. – В таком случае, госпожа Ингбад, мы более не нуждаемся в ваших услугах и растрогаем договор.

Сердце Евы возликовало. Хоть здесь ее планам суждено сбыться! Не пройдет и десятиднева, как Темный Эйлур вернется в свое состояние живого трупа. Но воодушевление быстро сменилось непониманием и отчаянием.