Онлайн книга «Под иными звездами»
|
А вот вампир по какой-то причине выглядел и вел себя не совсем обычно и немного нерационально. С каждым днем он становился все более хмурым и раздраженным. Иногда кидал на своего нового спутника и оборотницу хмурые взгляды. Во время привалов он занимался обычными делами — охотой, ловлей рыбы, разведением костра и сбором валежника для постели. А потом сидел в стороне, скрестив ноги и медитируя. Ему было непросто погрузиться в себя, ведь хохот и болтовня мешали ему как следует сконцентрироваться. И, как ни странно,его раздражала реакция девушки — ее восторженные взгляды, ее кокетливый смех и то, как ярко она показывала свое расположение. Это… раздражало. На четвертый день путешественники вышли к дорожному тракту, на краю которого оказался небольшой трактир. Менестрель невероятно обрадовался этому, о чем сразу же громко и заявил: — Горячая ванная! Вино! И нормальная постель! Слава богу! Как же я соскучился по нормальным условиям! Увидев такое воодушевление, Урд тоже счастливо рассмеялась. Она с любопытсвом оглядывала небольшое здание и лошадей, что выглядывали из небольшой конюшни. Те, уже издалека почуяв зверодевушку, встревожено захрипели и шумно заржали, что ее только восхитило, но не больше. Франк же настороженно огляделся, пытаясь подметить что-то угрожающее безопасности ему и его спутникам, но снаружи ничего особенного не наблюдалось. Как, впрочем, и внутри. На деньги менестреля они смогли снять комнату с тремя постелями и заказать плотный ужин и даже бутылку вина — не зря Марр так хотел выпить. Первый этаж трактира представлял собой просторное помещение с крупнокалиберными столами и стульями, высокая стойка с тучным хозяином за ней, да всяческий хлам для антуража — пыльные бутылки, горшки, металлические прутья и кастрюли, какие-то инструменты и орудия труда и даже ломанные-переломанные музыкальные инструменты. Людей в трактире оказалось немного и все были похожими друг на друга, будто путешествовали вместе — мужчины от 30 до 50 лет, с заросшими лицами, уставшими глазами и в пыльной одежде. И ни одной женщины. Но, как не боялся Франк лишнего внимания к присутствию Урд, присутствующие просто мазнули по ней взглядом, у кого-то от любопытства блеснули глаза, да и только. Люди сразу же вернулись к своей трапезе или вину, которое здесь оказалось вполне приличным. Б о льший ажиотаж вызвал менестрель, который после одного бокала расчехлил свою домру и после молчаливо согласился трактирщика, тихо и ненавязчиво заиграл и запел. Стихли даже негромкие разговоры — люди прислушались и поощрительно закивали в такт. Это всё были уставшие и изможденные люди. Такие же путники, как и они. Кто-то, при ближайшем рассмотрении, выглядел хуже, кто-то — лучше. Но ни от одного из них Франк не чувствовал угрозы. И это успокаивало. И он даже позволил себе расслабиться. Это и сыграло с ним дурную шутку. С того вечера, когда Урд так щедро накормила его своей кровью, он больше не питался. У него случались и более продолжительные перерывы между приемами пищи. Но почему-то в этот раз, расслабившись и отпустив внутреннюю концентрацию и самообладание, он почувствовал неприятное головокружение и даже тошноту. — Я вашего позволения… Я оставлю вас, — произнес Франк глухо, поднимаясь и слегка покачиваясь. |