Книга Выбор сердца, страница 99 – Ника Верон

— Ну, судя по тому, что Димка наш с тобой сын, видела ты меня и без них, — без каких-либо эмоций обронил Константинов, направившись в сторону кухни. — Но это сути дела не меняет. Твой благоверный в курсе, что его дражайшая вторая половинка к бывшему спозаранку поскакала? — поинтересовался он, оглянувшись у плиты.

— Так ты же трубки не берешь, — вновь съязвила Елена Викторовна.

А вот это уже было ложью. Все звонки — отслеживал. Да, мог от кого-то остаться непринятым. Но это, скорее, исключение из правил.

— Лен, когда мне звонят близкие люди, я даже на отдыхе беру телефон, — счел он необходимым напомнить. — Так что, давай не будем.

— А ты считаешь меня близким человеком? — совершенно неожиданно оживилась Гарбузова.

Наполнив свежевыжатым соком стакан, Алексей задержал пристальный взгляд на раннеутренней гостье. И всё же, не давал покоя вопрос: какого черта она притащилась к нему. Это во сколько надо было подняться в Новгороде, чтобы такую рань быть уже в Питере. Даже на машине. А скорее всего, так и есть. На сколько точно помнил, электрички начинали ходить около шести утра, в пути два с лишним часа. Значит, в семь эта мадам точно не успела бы появиться на пороге.

— Мать моего сына не может быть мне совершенно чужой, — продолжал он, выставляя на стол чашки.

— Даже так? — и снова в тоне Гарбузовой появились совершенно непонятные для хозяина квартиры, опасно высокие ноты. — В таком случае, может объяснишь, какого черта на новогодние праздники тебя не было в Новгороде?

Приехали. Или — приплыли. Замерев перед открытым холодильником, Константинов оглянувшись, в полном недоумении посмотрел на бывшую. Как-то давно он вышел из возраста жесткого контроля.

— Лен, извини, но о своей личной жизни распространяться я, по крайней мере — пока, не собираюсь, — привычно жестким тоном заметил он вслух. — И, если не возражаешь, сам буду принимать решения где и с кем встречать праздники, проводить выходные и свое свободное время.

Во всяком случае бывшей предоставлять отчет точно не собирался. Да и вообще — кому-либо. Личная жизнь потому и называется «личной», что посторонним вход в ту категорически закрыт. А в его случае — еще и опечатан.

— Значит у меня верная информация, — подвела итог мадам Гарбузова, окидывая взглядом кухню, в которую вошла следом за хозяином квартиры. А ведь, поведи себя иначе чуть меньше тридцати лет назад, сейчас вполне могла быть здесь полноправной хозяйкой. Сколько раз уже посещали подобные мысли.

— Смотря, какая, — без особого любопытства обронил Константинов, поинтересовавшись, лишь на секунду глянув на гостью, — Кофе будешь?

— Константинов, ты на старости лет совсем рехнулся?

Очередной вопрос бывшей жены привел в откровенное недоумение. Осторожно поставив на стол одну из наполненных чашек, на доли секунды задумавшись, с тенью откровенно наигранного сомнения заметил:

— Да нет, вроде. Психиатр говорит — здоров.

— Слушай, ты, вроде, не клоуном работаешь, — съязвила Гарбузова, забирая из его рук вторую чашку. Едва не обжегшись, расплескавкофе, швырнула ту на стол.

Нет, ему не показалось. С самого начала, с того момента, как Елена Викторовна переступила порог квартиры, она ужебыла не в духе. И это еще — мягко сказано. Учитывая же, что выносом ему мозга занималась на протяжении всех новогодних каникул…