Книга Дружеский роман, страница 167 – Ника Верон

— Не удалю и не отправлю, — заверила она, едва слышно добавив, — Посмотрим, на сколько вас хватит с этой дружбой.

— Проверим, — поправил он, окликнув проходящую мимо девушку с коляской. — Вас можно попросить сделать всего один снимок? — Рита и рта не успела раскрыть, чтобы что-либо возразить. Девушка любезно согласилась их сфотографировать. А через пару минут «чирикнувший» телефон сообщил о «прилетевшем» сообщение. — А это чтобы вы меня не забыли, — сообщил он, убирая телефон.

— В интернете… — начала осторожно Рита.

— Очень много постановочных, а я бы хотел, чтобы у вас осталась живая, — при это мельком глянул на наручные часы. И она почувствовала, что… — Рита, мне пора. Я больше не буду настаивать на наших встречах. Не хочу, чтобы всё выглядело как какое-то давление с моей стороны. Моё предложение дружбы остается в силе. А друзья, запомните, могут звонить друг другу в любое время. И по любому поводу. Звоните, буду ждать.

И улыбнувшись ей на прощание своей фирменной, константиновской улыбкой, направился в сторону площади, где ждал экскурсионный автобус. Она и не предполагала, что он намеренно не приехал сегодня сам, а максимально ограничил себя в их общении по времени. И так сказал слишком много лишнего. И если бы Коташова слушала внимательнее…

Не о дружбе шел разговор. Далеко не о дружбе. Но были опасения, что более откровенный разговор если её и не испугает, так определенно оттолкнет, насторожит, заставит снова «включить» колючего ёжика.

Присев на скамью, Рита открыла сообщение. Фотография с Константиновым. Как он там сказал — не постановочная, живая. И она вышла совсем неплохо, хотя к собственным фотоснимкам относилась крайне самокритично. С ним-то всё понятно — профессионал. Только вот улыбка, действительно, отличалась от тех, что на интернет-фотографиях. Искренняя.

— Не понял, это что, твой новый хахаль? — рядом с ней на скамейку плюхнулся…

— Андрей? — Ритка в недоумении воззрилась на мужчину, на вид которому смело можно было дать лет так сорок пять, а то и больше, хотя, на деле, был младше её самой, без малого на четыре года. — Ты здесь откуда?

— Вообще-то с тобой в одном городе живём, сестричка, — напомнил тот, продолжая рассматривать её, как какое-то диковинноерастение. — Вот, вышел по культурной программе, а тут вижу, ты с каким-то. А прежний, что, тоже сбежал?

«Культурная программа» этого, с натяжкой, на вид молодого человека, находилась значительно в стороне и сейчас с интересом выглядывая из зарослей, посматривала в их сторону. И любая «программа» у этого человека сводилась к одному — хорошо отдохнуть в компании не только так называемых друзей, но и зеленого змия.

— Не думаю, что я должна давать тебе отчет о своей личной жизни, — заметила Ритка, поднимаясь со скамьи. Вот с кем точно не собиралась обсуждать свою личную жизнь, так это с братом, давно ставшим для неё чужим человеком.

— А ты такая правильная никому не нужна, — вот что с успехом делал наследник Коташовых, так это без особых усилий доводил сестру до грани нервного срыва, точно зная, на какие больные точки надавить. — Ты хвост-то сильно не распушивай. С небес на землю спустись. По себе ищи и будет тебе счастье.

— За собой смотри, ладно, — убирая телефон, попросила Рита.

Еще пока были живы родители, братишка себя как-то сдерживал. А вот после похорон… Сначала обвинил сестру в их гибели, хотя её-то вины в том точно не было. А потом просто стал добивать психологически, пока та не написала заявление в полицию. Какие меры воздействия там были приняты, неизвестно, но от неё в целом отстал.