Книга Дружеский роман, страница 109 – Ника Верон

— С чего вы так решили? — сделала попытку уйти от прямого ответа на поставленный вопрос, слишком поспешно добавив, — Нет, никого не ищу. Просто сравниваю то, что есть с тем, что было, — а вот сейчас постаралась придать тону хотя бы видимую легкость.

Ложь? Отчасти — да. Но только — отчасти. И очень надеялась, что Константинов этого не почувствует. Вот именно им оказаться пойманной на лжи совсем не хотелось. Да и то прошлое в прошлом должно и остаться. Слишком долго приходила в себя.

— И серьезные перемены? — полюбопытствовал в свою очередь Алексей, не без интереса продолжая наблюдать за молодой женщиной. Нет, она не лгала и не играла. Она просто пыталась исправить ситуацию.

— На набережной с мостом Королевы Луизы — заметные, — ей, наконец, удалось вернуть уверенность собственному голосу. — Пять лет назад здесь совсем не ухожено было. Вдоль берега железобетонные плиты лежали. По ступеням к воде спускаться по крайней мере мне, было страшно. Казалось, они вот-вот в воду уползут. А я воды боюсь.

— Вы боитесь воды, — внимательно выслушав, слегка растягивая слова, словно в раздумье, заговорил Константинов, — Боитесь высоты.

— Вот такое я наземное существо, — с готовностью подтвердила Коташова, радуясь, что почти без проблем получилось уйти от непростого для неё разговора.

Вот озвучивать, по крайней мере — сейчас, правду о своем настроении не хотелось совершенно. С тем своим прошлым должна разобраться сама. Если будет с чем разбираться. Дажев их маленькой области встретиться с человеком, живя в одном городе — вероятность не велика, а уж в разных — и подавно.

— А мне кажется, что вы просто женщина, у которой нет надежной опоры, — с привычным ему спокойствием возразил Константинов. Он вообще был слишком спокоен. До сих пор лично ей с подобным типажом встречаться не доводилось.

— Вы не поняли, у меня страх…

— Разрешите, перебью, — достаточно мягко, избегая какой-либо резкости, вновь возразил Константинов, тем же тоном продолжая, — Думаю, я вас понял. Когда рядом человек, которому можно доверять, страх не уходит совершенно, но он видоизменяется. Ты не перестаешь бояться, но точно знаешь, что в случае чего, тебя поддержат. Помогут. Вы же рискнули сесть со мной в кабинку колеса обозрения несколько дней назад, — напомнил он, продолжая внимательно присматриваться к женщине, к которой своего истинного отношения понять никак не мог. — Играли вы, не отрицаю, мастерски. Но я чувствую фальшь, Рита. И, кстати, помните, что вы тогда сказали?

— Если бы вы знали, что я еще и собственные принципы нарушила, — проворчала она, отходя к соседнему экспонату.

Отлично помнила, как оказывается, их прогулку по морскому берегу поздним вечером. И колесо обозрения. И прикосновение его рук. Так, ничего необычного, простое прикосновение, не несущее в себе никаких подтекстов.

— Догадываюсь, — обронил он, не сдержав едва заметной усмешки, которой Коташова по понятным причинам не видела. Отвернувшись к нему спиной, на какое-то время спряталась от слишком пронзительного взгляда. — Хотя ваше признание тогда немного успокоило, — признался он, продолжая, — Никак мог понять, что держит вас в напряжении. Как-то с женщинами при общении никогда проблем не возникало.

— Тешилось мужское самолюбие: автографы, восхищенные взгляды, — предположила она, обернувшись, но при этом старательно избегая встретиться с ним взглядом. — Порой, наверно, и более откровенные предложения поступали.