Книга Дорога к счастью, страница 74 – Ника Верон

У самой однажды тоже мелькнула подобная мысль. Однако отогнала ту решительно прочь. Не могла в то время поступить по-другому. Что могут сделать две слабые женщины против всесильного и почти всевластного мужика, у которого никаких принципов. Который ради собственной выгоды готов самым ценным и родным поступиться — семьей.

— Мам, отец убил бы тебя, да и меня тоже, — решительно прозвучало замечание. — А потом обставил бы всё, как какой-нибудь несчастный случай. Я тогда всё сделала правильно, — поднявшись с дивана и захватив снятые колготки, обернувшись в дверях своей комнаты, закончила, — Давай спать.

Уже забравшись в кровать, обратила внимание на «висевшее» в телефоне не открытое сообщение. Улыбнулась, прочитав: «Спасибо за вечер. Надеюсь — не последний. Отдыхай, Листик». Листик… Вот так её точно никто никогда не называл…

— Костя, ты понимаешь, что и после смерти, твоя бывшая продолжает тебя топить? Не понимаю, в чем затык.

Седых снова «свалился» в клинику. Так и вертелся на языке вопрос относительно его так называемого прикрытия. Не то, что, как на работу, как домой уже заглядывает. Просто удивительно, как Рубальских ничего не видит и не замечает. Личный шофер у кровного врага без конца пропадает.

— Человека в живых нет уже два года, — сухо обронил Аристов, оборачиваясь от окна своего кабинета. — Пепел в урне.

Два года назад думал, со смертью Натальи и история уйдет в прошлое, забудется. Но слишком много вопросов осталось. Большинство — до сих пор не решаемых. А если и решаемых, то вот таким вот, непопулярным методом. Где совесть с обязательствами рядом стоят.

— Отлично, значит, можешь спать спокойно, разрешения на эксгумацию не попросим, — выдал очередную реплику гость.

С минуту Аристов ошарашено смотрел на друга-родственника. Нет, он, конечно, хотел, в конце концов разобраться с происходящим. Особенно теперь, когда замаячили перемены в личной жизни.

— Ник, для чего вам это? — спросил, чуть прищурившись. — Что вам даст доступ к активам? Ты понимаешь, что есть понятие коммерческой тайны? — продолжал он, щелкая зажигалкой и, прикурив сигарету, включая вентиляцию. — Я по миру пойду, если начну направо и налево раздавать явки и пароли.

— Никто тебя этого делать не просит, — с плохо скрываемым раздражением обронил Николай. Вот столкнуться с упорством Аристова как-то не ожидал. — Кость, ты же понимаешь, что наши спецы могут и сами прогуляться по твоим финансам, — напомнил на всякий случай. — И, так думаю, нароют много интересного и сомнительного для закона.

Последствия брака, черт бы тот побрал. Как там говорят — знать бы, где упадешь, заранее соломки подстелить. Даже не предполагал, начиная восемь лет назад отношения, во что всё, по итогу, выльется. Третий год пытался на ровную прямую выйти. Не получалось. Удавка только сильнее затягивалась.

— Мы людям помогаем, не забыл? — жёстко прозвучал вопрос.

— В курсе, — с готовностью, утвердительно кивнул Седых. — Только я ещё и в курсе того, что благодаря жене, ты втянут в серые схемы с выводом в офшоры, — напоминание как нельзя, кстати. Главное же — не поспоришь! —И доказать твою непричастность, на данный момент, практически невозможно. Ты же вставляешь палки в колеса. Слышал про такое: помощь следствию? — продолжал дожимать так называемый родственник. — Коста, я сейчас с тобой тут говорю, по-родственному, по-дружески, если претит родство. Ребята из соответствующих структур разговаривать по-другому будут. Закроют ведь на долго. Или решил Рубальских для начала подарить концерн, а потом и бабу?