Онлайн книга «Дорога к счастью»
|
— Вот те ушлепки? — уточнил Седых, кивнув в сторону сверкающего ночными огнями «Пилигрима». — Без боли, без страха? — то, что девчонку попросту несло, не сомневался. А вот как остановить, пока не имел ни малейшего представления. — Популярно объяснить, что они с тобой сделают, накачав алкоголем? Это — в лучшем случае, что ничего не почувствуешь и толком не поймешь, протрезвеешь только когда, осознаешь. В худшем — вот такую по кругу пустят. Ты же сама себя потом ненавидеть будешь. — А мне уже всё равно, — обронила она, глянув в окно машины. — Эльвира, давай максимально откровенно, — совершенно неожиданно предложил Седых, сосредоточившись на панели управления. — Обещаю, разговор останется между нами. — Если разговор об Аристове — нет, — последовал практически незамедлительно категоричный ответ. Не могла говорить об этом человеке. Вообще слушать о нем не хотела. До боли обидел. Только понять её, почему-то, никто не хотел. — Эля, — вновь начал Седых и вдруг спросил, — Не против, если так буду обращаться? — Мне без разницы, — пожимая в ответ плечами, обронила Соколовская, добавив, — Обращайтесь. Да и, в самом деле, если уж на «ты» перешел без какого-либо согласия с ее стороны, то от уменьшительного имени хуже точно не станет. — Эль, поверь, я понимаю тебя и твою ярость, — продолжал Николай, исподволь наблюдая за Соколовской. Тему собирался затронуть из разряда взрывоопасных. Хотелось бы оказаться готовым к реакции на свои слова. — Но и Константина, не оправдывая, понять могу. Я ведь не ошибусь, если предположу, что до сих пор не тронул тебя? Я сейчас — о сексе, если что. — Руки свои шаловливые запустил, — выдала Эльвира и тут же смутившись, причем вполне искренне, попросила, — Извините. — добавив совсем тихо, — Господи, не соображаю, что несу. — То есть, постарался сделать тебе приятное, — обронил вслух нежданный собеседник, намеренно не обращая внимания на вполне искреннее смущениемолодой особы. — Николай… — Эля, я предупреждал о максимально откровенном разговоре, — сохраняя достаточно жесткий тон, перебил её Седых. Хотя сам немного успокоился, вытащив мадемуазель из злачного заведения с хорошо подвыпившей клиентурой мужской части населения. — Нам, мужикам, сброс энергии нужен, если ты не в курсе, — садясь к ней в пол оборота, по прежнему спокойным тоном продолжая, — Мне известно, что в прошлом у тебя — изнасилование. Коста в курсе? Ей предлагали пооткровенничать? Сколько о том своем пошлом не вспоминала? Запрещала вспоминать. Надеялась забыть, совсем вычеркнуть из памяти. Там, в прошлом, должны были остаться страх, боль… — Не знаю, — прозвучал короткий ответ. — Вряд ли. Мне сложно принять парня, — тихо звучало признание. — Только это ему сказала. Предложил подождать, пока приму решение наши отношения в другое русло перевести. А сам, как Рубальских… — Только он, на собственную беду — не Рубальских, — перехватив взгляд девушки, тяжело вздохнув, спокойно продолжал, признавшись, — Эль, прости, но я в курсе, что твой бывший по сути насиловал тебя в постели, ещё и хвастался этим. И до сих пор хочет вернуть. Форма садизма такая. Любить и причинять боль. А теперь ответь себе, хотела бы, чтобы так же происходило и с Аристовым? Хотела ли… Какая теперь вообще разница, хотела или нет. Нет больше отношений. Никаких. Даже просто слышать о нем желания нет! Только как донести это до окружающих? Её слушали и, кажется, принципиально, не слышали. |