Книга Моя Твоя дочь, страница 21 – Аля Тафи

— А тебя? А, сын? Ты сам от Дашки отказался и от ребёнка её. Тебя совесть не мучает?

— Меня? — хрипло переспросил Андрей, — меня?

Он встал и, чуть пошатываясь, словно пьяный, вышел из комнаты, а после из дома. Вышел, понимая, что больше никогда не вернётся обратно…

Андрей прижался лбом к холодном стеклу. По ту сторону окна стекали капли как слезы.

Мучила ли его совесть?

Нет. Не мучила. Она его разъедала. Как кислота.

Неправа была Юлька, назвав его бесчувственным.

Просто он их прятал, чувства эти.

От всех прятал, и в первую очередь от самого себя. Иначе было невозможно жить.

Жить, понимая, что Дашки нет по его вине. Так же, как и её родителей.

Как жить? Как чувствовать солнце, ветер? Как радоватьсяжизни? Любить? Смеяться?

Андрей прикрыл глаза. Он и не жил эти годы. Существовал. Работа, дом, работа.

Даже не понял, как женился на Юле, а после также развелся. Жил, а словно не жил.

И только тогда, когда на его пороге появилась Маша, он словно начал оживать. И это было больно…

Его дочь. Маленькая девочка, которая сейчас лежит одна в больнице.

Андрей сел за стол и задумчиво постучал кончиком карандаша.

У него есть деньги. Много. Даже если он выйдет из управления заводом, а он выйдет, это лишь вопрос времени, денег ему хватит.

И их должно хватить на помощь Еве, самое главное, чтобы хватило времени. А вот здесь он бессилен.

Задумчиво повертев телефон в руках, он набрал номер врача.

— Алло? Добрый день, Денис Викторович. Это… — он смущённо прокашлялся. — отец Евы. Андрей. Я хотел поговорить с вами…

Закончив разговор, Андрей отложил телефон и удовлетворённо кивнул. Он сделает всё, что в его силах, чтобы Ева выжила. Нет, не так…

Он сделает все, чтобы Ева жила. Чего бы ему это не стоило!

Время… Оно тянулось настолько медленно, что Маша едва сдерживала себя, чтобы просто не начать крушить всё вокруг себя.

Ну, кажется, что такое три дня? Да это писец как много. Три дня! Три!!

Маша застыла у окна, неподвижной статуей, а внутри просто вихрь эмоций, скручивающий душу. Боль искала выход из ее разбитого, потерявшего веру сердца, билась внутри, но Маша старалась держать себя в руках. Она выдохнула и сжала пальцами переносицу.

— Соберись! Маша, соберись! — мысленно надавала она себе пощечин.

Андрей уехал и не звонил… Даже гребаного сообщения не прислал. И это злило! Ужасно злило и ещё… пугало.

До звёздочек перед глазами пугало, что он снова сделал свой выбор не в пользу Евы.

Маша в очередной раз набрала его номер, замерев от ожидания, но механический голос звучал как удар по сердцу: «Абонент вне зоны действия сети».

Она закрыла глаза и закусила губу, чтобы не разреветься. Ещё не хватало плакать из-за него!

Словно невидимая стена поднималась между ними, будто судьба всё же решила испытать ее до предела, заставляя страдать от боли недоверия.

— Придурок! — в сердцах прошипела она и зажала пульсирующие виски ладонями. — Где же ты, Андрей?

Звонок в дверь раздался настолько неожиданно, что она вздрогнула и обернулась испуганно.

Звонок повторится и следом раздался стук.

Маша подошла к двери и открыла её. За дверь стоял Андрей.

Посеревший, с щетиной на щеках, лохматый. Стоял и смотрел на неё.

— Андрей… — голос Маши дрогнул, ломаясь. — Андрей.

Он, шагнув, подхватил её, ослабевшую.

— Здесь я, здесь, — прижав к себе, покачивал как ребёнка, а Маша рыдала, вцепившись в него двумя руками.