Книга Начать сначала, страница 3 – Аля Тафи

Несколько лет прожили душа в душу, пока Лада не стала о детях задумываться. Никак у них не получались дети. А потом Пашка напился и признался ей, что это он в детстве свинкой переболел. Как тогда Лада плакала! А потом взяла себя руки и стала искать пути выхода. А разве найдёшь одна? Если ты ищешь, а другой ни с одним вариантом не соглашается.

Как уж она упрашивала Пашу взять малыша из детского дома! Как умоляла…

Бесполезно. Паша наотрез отказался от чужого ребёнка.

— А я бы взяла, — тяжело вздохнула Лада. — Какая разница, чей он. Любила бы как своего.

Так и прошла жизнь. Пустая. Словно кино смотрела, а не жила. Оба на работе, а вечером Паша на диван, а она курсовые да дипломы писать. Подработка у неё была такая. На зарплату библиотекаря больно не разбежишься, а жить хотелось вкусно. Паша то её, здоровый мужик, такого прокормить много денег надо. Он, конечно, тоже работал. Водителем на вахте. Рабочихвозил на завод и обратно. А потом авария случилась, и Пашка дома сел. И сколько Лада не просила, сколько не требовала от него хоть куда-нибудь устроиться, бесполезно.

— Я пенсию получаю… — вот и весь ответ.

А что пенсия его? Два раза в магазин сходить, и всё, деньги кончились.

И снова Лада уступила. Просто стала ещё больше работать. Даже книжку почитать времени не осталось. И тут вот это…

Как апофеоз. На тебе, Ладушка, в семейную постель!

Лада горько усмехнулась своим мыслям. Вот жизнь прожила так, а что осталось в памяти? Ничего.

Да, любила мужа. И он её любил. Наверное. Сейчас уже и не понятно, была ли любовь.

— Да и чего сейчас сидеть? Сопли на кулак наматывать? — рассердилась она сама на себя. — Была любовь или не было, а я здесь теперь. Судя по всему, умерла я там, — она нахмурилась, вспомнив удар и сильнейшую боль потом. — Ну, с другой стороны, там умерла, а здесь живая.

Лада решительно встала и принялась осматривать дом.

— Интересно, как я здесь оказалась? — она задумчиво остановилась возле порога. — Небо помню, землю помню. А как здесь, в доме, оказалась, не помню. Но ведь кто-то же перенёс меня сюда?

Лада на миг замерла, но потом, решившись, распахнула дверь и вышла из дома на крыльцо.

Солнце ослепило её, заставив зажмуриться.

Здесь было лето… Яркое, солнечное, душное, наполненное многоголосьем птиц и стрёкотом кузнечиков, лето.

Лада открыла глаза и с удивлением огляделась.

— Мало того, что лето. Так я ещё и в лесу!

Избушка, в которой она очнулась, действительно находилась в лесу. В самом настоящем лесу.

— И что мне теперь делать-то? — она, настороженно осматриваясь, спустилась с крыльца на землю. Мягкая трава щекотала босые ноги, стелясь ковром.

Лада зажмурилась от удовольствия. Как всё-таки давно она не стояла вот так босиком на земле, зарываясь пальцами в траву. Последний раз, наверное, в далёком детстве, у бабушки в деревне.

Переполненная радостью, она подняла руки к солнцу и закричала.

— Эгегей! Я живууу!!! Живууу!

Ей показалось, что лес вокруг неё радостно загудел, замахал тяжёлыми еловыми ветвями, затрещал, словно бы радовался вместе с ней.

Прокричавшись, Лада почувствовала себя ещё лучше.

— Теперь бы ещё придумать, чем пообедать, и будет просто замечательно! — она потянулась и,пританцовывая, пошла в дом. — Я вроде видела там что-то типа крупы. Буду варить себе кашкууу… — пропела она, зайдя в дом.