Книга Вижу тебя насквозь, страница 128 – Яна Роза

– Пойдём, – шепнул он ей, – тут ты ничем не поможешь.

– А там… а дома?

– Дома ты сможешь немного отдохнуть.

– Разве смогу?

Гера не ответил, а Надя вдруг ощутила, что из неё все силы выкачали, она пошла за ним, как за путеводной нитью. В машине расплакалась, потому что осознание, холодное и липкое накатило с такой силой, что удержать потоки слез не получалось.

Мама могла умереть.

И смерть словно ощущалась в беспрерывном потоке дождя с темного неба.

– Свинка, – тихо позвал Гера, когда закрыл двери в машине.

Это прозвище всегда раздражало, но сейчас, оно показалось ей таким родным и спокойным, что вселяло надежду на светлое завтра.

– У меня нет достойных слов для утешения, – произнёс Гера, и Надя знала, что он её понимал.

Понимал, потому что сам пережил подобное.

– Просто верь, что всё будет хорошо.

– А если не будет?

Гера ответил не сразу

– Тогда надо будет смириться и отпустить это.

Возможно, в словах Геры и была истина, но сейчас Надя этого не понимала. Она предпочитала верить, хотя и плохо получалось.

Гера не привез её в дом родителей, а к себе. Она не возражала. В этот раз в его квартире было чище и не было гораздо уютней. Появилась разная мебель и по мелочи всякого. Устраивать себе экскурсию у Нади не было ни сил, ни желания. Она попросила Геру позвонить отцу, и тот сделал это, рассказав, что пока шла операция и ничего толком неизвестно.

В душе Надя утерла слезы и заставила себя мыслить в позитивном ключе, повторяя себе как мантру «всё будет хорошо».

Гера переделился своими вещами, так что из душа Надя вышла в его футболке и шортах. Он будто у дверей стоял и ждал её.

Не произнёс ни одной пошлости, снова обнял и повел в кровать. Он лёг рядом.

Так и лежали, глядя друг другу в глаза.

– Я думаю это моя вина, – решилась сказать Надя, –маме было плохо и она… просила никому не говорить, что сама разберется со всем и… я ничего не делала.

Почему-то это откровение давалось труднее всего. Показывать себя слабой, глупой, трусливой было неприятно, но Надя была уверена, что именно это и нужно сейчас сделать. Обозначить свою роль во всём этом. Примет ли Гера её такой или же разочаруется…

Надя не знала, что будет дальше.

Гера вздохнул, придвинулся к ней ближе, обнял, укладывая её голову себе на плечо.

– Не стоит себя винить, – ответил он тихо, – это было решение Ники.

– Но я могла уговорить её или самой сходить в больницу поговорить с врачом, – воспротивилась Надя.

– Если ты будешь думать об этом, то ничего всё равно не изменится. В случившемся твоей вины нет, и просто осознай это.

Надя всхлипнула. Пока она не могла к этому прийти, но успокаивающие слова Геры помогали не впадать в безудержную истерику.

Звонок раздался часом позже.

Надя встрепенулась, а Гера спокойно отвечал односложными словами «понятно» и «хорошо». Как только он убрал телефон на тумбочку, Надя смотрела на него, ожидая приговора.

– Ника в реанимации, состояние очень тяжелое.

Надя судорожно вздохнула.

– А… малыш?

– Про него отец ничего не говорил, – сухо ответил Гера.

Надя села на кровати, пододвинув ноги к груди, и обняла себя. Слёзы снова потекли по щекам, а Гера обнимал её, укачивал как ребенка, шептал что-то нежное и доброе, успокаивал.

Эта ночь была самой тяжёлой в её жизни.

Да и утро не было хорошим.

Гера предлагал не ходить на занятия, а остаться дома, но Надя рвалась в больницу. И он, к счастью, повез её.