Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 328 – Рона Аск

Стоило ему это произнести, как один из скелетов Кирэла оторвал себе руку и расколол ее, отдав хозяину острую кость. Тот довольно улыбнулся, а его глаза сверкнули красным огнем.

— Глаза… — произнесла я.

— Уже заметила? — улыбнулся Дамиан, и я кивнула.

Почти каждый раз, как Кирэл атаковал или использовал заклинание, его глаза вспыхивали красным светом, но Сенжи… Что бы он ни делал, оставался обычным.

«Смерть покинула его…» — вспомнились мне слова Церары и, нахмурившись, я стала наблюдать пристальнее.

За щитом из двух скелетов Сенжи выдернул из плеча обломок кости. Он коротко вскрикнул от боли, а на мертвую почву закапала алая кровь, которая вскоре остановилась, когда из раны появился язычок черно-фиолетового пламени.

«Исцеление некроманта, — широко распахнула я глаза, а улыбка Кирэла стала шире, особенно, когда он заметил, что Сенжи не стал призывать больше нежити и не выкинул обломок кости. Напротив, он сжал перепачканное в собственной крови оружие крепче. — Некроманты не только призывают нежить, но и обладают потрясающей регенерацией, которая не посилам даже лучшим магам света».

Я помрачнела, подозревая, к какому итогу двигался этот бой. Об этом еще намекала неподвижно замершая нежить с обеих сторон.

— Псих, — упершись локтями в колени и соединив перед лицом пальцы, вновь выплюнул Дамиан.

— Ментальная защита Кирэла другая, — произнесла тоже напряженная Церара. — Обычно некроманты подавляют все эмоции, будь то хорошие или плохие, но он не стал этого делать.

— А что же он сделал? — поинтересовалась я.

Церара недолго помолчала, после чего произнесла:

— Почти полностью подавил хорошие и оставил плохие.

— Но зачем? Это же му́ка, а не жизнь!

— Кирэл верит, что ближе всего к обращению в лича тот некромант, который однажды познал счастье. Ведь самые страшные потрясения происходят тогда, когда рушится что-тохорошее и дорогое сердцу. А если хорошего и дорогого нет, то и потрясений нет. А еще Кирэл верит в то, что пока он чувствует боль — он жив. А раз он жив, значит, уже счастлив.

— Боль — это счастье, — усмехнулся Дамиан. — Говорю же, псих.

На это Церара ничего не ответила, а я отвела от нее взор и вновь посмотрела на Кирэла, который взмахнул рукой, и все скелеты под его управлением рухнули на землю.

«Получается, единственное потрясение для счастья Кирэла — это смерть, — подумала я, наблюдая за тем, как Сенжи тоже „отпускает“ свою нежить, и на поле боя остаются только два некроманта с обломками костей. — А после смерти нет ни счастья, ни горя, поэтому некромант не может превратиться в лица. Жуткая, но вместе с тем занятная теория. Интересно, что о ней думает директор?»

Я посмотрела наверх, где, убрав руки за спину, в воздухе продолжал парить профессор Рамэрус. Было очевидно, что он тоже понимал всю опасность этого сражения, но даже не пытался его остановить. Напротив, он был сосредоточен и ждал.

— Началось! — хрипло произнесла Церара, чей тихий голос прозвучал очень громко в полном молчании.

Все некроманты, как и она сама, не смогли усидеть на местах и повскакивали. Я тоже поднялась на ноги и стиснула кулаки. Из нас всех лишь Дамиан остался сидеть и пристально наблюдать за происходящим.

Два одетых в черную форму некроманта стояли друг напротив друга. Сжимали в руках осколки человеческих костей. И через мгновение сорвались с места, столкнувшись в битве. Кирэл даже не пытался защититься, как бы это сделал нормальный человек. Он просто позволил Сэнжи вонзить ему в плечо кость и тоже нанес свой удар. Однако Сэнжи не стал дожидаться, когда его ранят, и заблокировал руку Кирэла — обломок кости лишь слегка ткнулся в его грудь, даже не повредив одежду.