Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 13 – Рона Аск

За такими непринужденными мыслями я провелавсе время готовки, даже позабыв о том, что совсем недавно чуть не погибла, и не заметила, как пролетело время. Держа в руках пузырек с лекарством, я заворожено выдохнула, наблюдая, как в нем мелькают золотистые искры — эффект от добавления усиливающего зелья. И пусть приготовленное мной снадобье не сможет отрастить части тела или мгновенно залечить раны, но оно поможет снять боль и значительно ускорить регенерацию. Дня за три или четыре от ожогов не должно остаться и следа.

«Это самое сильное лекарство, которое я когда-либо готовила, — подумала я. — Теперь могу отплатить ему хоть чем-то».

На душе потеплело от этой мысли и даже руки стали меньше дрожать, потому что меня перестало так сильно душить чувство вины и бесполезности за то, что из-за моей слабости, ненадежности и опрометчивого желания спасти всех декан получил столь серьезные травмы. Да, в итоге мы всех спасли, но ведь могло все сложиться иначе, и декан это прекрасно понимал, однако все равно согласился.

— Что ж… — вздохнула я, убирая пузырек с лекарством в карман, где еще лежал чудом уцелевший флакон Дамиана. — Похоже, мне пора.

И посмотрела в сторону выхода, где меня уже ждал довольный собой Макакыч.

Оказавшись в коридоре подземелья, первое, что пришло мне в голову: «Очень тихо». Из-за этой давящей тишины я поспешила скорее подняться в холл, где тоже не сказать, что было оживленно. Как выяснилось, я довольно долго пробыла на кухне Октавии — за окнами уже стемнело, однако время ужина еще не настало. Наверняка, многие ребята сейчас находились в жилых башнях, и мне бы следовало направиться туда, но тут я вспомнила, как в последний раз Старуха желтый Глаз отчихвостила декана, и мои планы разом изменились.

Пусть Реджес сказал мне прийти к нему после ужина, но вдруг он, действительно, не захотел идти в медпункт и теперь сидел, настырно терпел боль от ран? Зная его характер, не удивительно, если так оно и было, поэтому я решительно направилась в преподавательское крыло. Если Реджеса там не окажется — вернусь в жилой корпус и загляну к нему уже после ужина. А если встречу кого-то из учителей, скажу, что мне вдруг стало нехорошо и я решила-таки зайти в медпункт. В общем, беспроигрышный вариант.

Однако оказавшись напротив двери декана, я замешкалась. Сама не знаю почему, но на меня нахлынуло какое-то волнение, поэтому я достала из кармана бутылочку со снадобьем, дабы напомнить себе, ради чего я сюда пришла, и, решительно взявшись за ручку, тихонько приоткрыла дверь.

Шорох и скрип. В абсолютной тишине коридора и кабинета я услышала, как шуршит бумага и скребется перо, а когда переступила порог, увидела декана, что-то активно записывающего.

Его длинные рыжие волосы были распущены, огненными прядями ниспадая на плечи и лицо, чуть прикрывая серьезный, хмурый взор. Порванную и обожженную кофту Реджес сменил на свободную белую рубаху со шнуровкой на груди, которая сейчас была распущена и оголяла часть груди. Я тут же отвела смущенный взор и переключилась на его руки. Сердце кольнуло неприятное ощущение. Левая ладонь Реджеса была в ужасном состоянии и лежала на листе пергамента, придерживая его, чтобы тот не сворачивался и не двигался, кое-где на ней появилась корка и виднелись воспаленные порезы. Правая, благодаря защитным чарам на перчатке, почти не пострадала, но меня все равно смутило то, как Реджес держал перо — не так ловко, как обычно. Было видно, что ему больно. Он даже расстегнул рукава рубахи, чтобы те не сдавливать раны, и теперьони свободно колыхались от малейшего движения.