Книга Дорога жизни. Книга 1, страница 72 – Эмили Ли

— Ограбить вора не преступление, — спокойно ответил азур.

— Но… но, а тот дом, в котором мы жили? Мы брали там еду и вещи, а потом вообще спалили, правда, не сами и не специально! Но всё равно! — не сдавалась девушка.

— Для владельца дома я заранее оставил 5 золотых, надеюсь, трактирщик передал их.

Лайя потеряла дар речи, переводя взгляд с Чонсока на Тэмина, не понимая, почему танэри не говорит ей, что это всё шутка. И пока она недоумевала, момент был упущен: жители вернулись в примеченные ею дома. Значит, новой одежды и еды им не видать.

— Так вот куда пошли мои монеты! — наконец-то пришла в себя Лайя и зло зашипела. — А совесть тебя не мучила, когда ты обманывал простую девушку, зная, что не сможешь заплатить?

— Простая девушка, как же, — презрительно хмыкнул Чонсок, — ты же ведьма!

— Ах, вот значит, как! — вспылила она и с силой толкнула его в грудь. От неожиданности воин потерял равновесие и спиной приложился о стену сарая, за которым они прятались. — В благородство, значит, решил поиграть? Селян ему жалко, а ведьму нет?

— Он не так выразился. — Тэмин пытался встать между ними и схватил её за локоть, оттаскивая от Чонсока. — Да и это была моя идея, иначе Чон бы ни в какой дом не пошел и Фенрис бы умер! А нам нужен был кайнарис! Я оставил те монеты трактирщику, не Чон! Меня вини!

Разочарование, которое она сейчас испытывала, было сложно уместить в душе. Одно дело обманывать, не имея возможности заплатить, а другое — сознательно врать, оставляя монеты селянину, выбирая его только потому, что он обычный человек. Чем он заслужил бо́льшую милость? Или её дар, уже заранее объявленный грехом, позволял поступать с ней несправедливо?

Лайя резко вырвалась и оттолкнула Тэмина, с ненавистью смотря на него:

— Ты ещё хуже, чем он! — она почувствовала, что сейчас задохнется от горечи. — Да пошли вы… — зло прошипела она и резко развернулась,но, сделав несколько шагов, остановилась и обернулась. — Ищите себе другого лекаря. Человека, не ведьму! Не стоит омрачать своё благородство души таким омерзительным существом, как я!

Она накинула капюшон, стягивая его на лоб, максимально пряча лицо, и пошла, не скрываясь по улице. Жителей было немного. Ей никто не мешал. Только проходя мимо таверны, ей преградила путь пьяная компания мужчин, окружая и глумливо смеясь, стянула с её головы капюшон, протягивая руки, стараясь дотронуться до тела:

— А кто это у нас такой маленький мимо идет?

Фенрис, следуя за ней, придерживаясь тени домов, поспешил, на ходу доставая меч. Но это было лишним. Лайя сделала едва уловимые движения, и мужчины один за другим осели на землю. Она наклонилась и обшарила карманы каждого, забрала себе их кошельки. Подбросила в руке, взвешивая, и убрала себе в сумку. Вышедшая из таверны помощница в ужасе открыла рот, но крикнуть не успела. Лайя подлетела к ней, обхватила сзади, зажимая рот рукой, делая голос хриплым и чужим, сказала ей в самое ухо:

— Скажешь, что видела меня — вернусь и убью. Если сюда заявятся ищейки — вернусь и убью. Скажешь всем, что видела их драку, что они сами себя, поняла?

Девушка закивала. Лайя второй рукой обследовала по её бока, а потом, когда нашла и забрала кошелек, отпустила.

— Вот и умница, а сейчас возвращайся назад.

Почувствовав взгляд, Лайя обернулась и посмотрела на Чонсока, наблюдавшего за ней в отдалении с мечом в руке. Злая ухмылка скривила губы. Меч против кого? Против ведьмы? Или в помощь ей?