Книга Спасти тигра, приручить магистра и (НЕ) влюбиться, страница 50 – Мара Капс

— Правда? Но ты же король драконов. По статусу не положенокатать простую смертную. Ты даже имя своё не хотел говорить.

— Какой же я король без королевства.

— Мы найдём его, — сказала я, сделав шаг вперёд. — Твоего брата. Его царство. И тогда ты снова станешь тем, кем должен быть.

Он кивнул. Медленно, будто впервые за долгое время позволил себе поверить.

И вот тогда, когда казалось, что всё завершено, переговоры проведены, враги обезврежены, притворство не имеет никакого смысла, сам его величество, попросил меня остаться. Не как гостья, не как случайна участница событий, а как проводница. Помощница. Связующее звено между прошлым и настоящим. Он хотел, чтобы я помогла Визериону освоиться в новом для него мире. Всё-таки тысяча лет прошла, многое изменилось.

Так я начала ездить во дворец каждый день, как на работу. График, с утра до позднего вечера. Мы гуляли с Визерионом по садам, читали хроники, посещали башню заклинаний, где он делился с магами своими знаниями, древними, почти забытыми, но всё ещё ценными.

Скучать мне не приходилось. А вот Долман с Лиром постепенно превращались в ворчливых гномов. Оба жаловались, что я совсем не уделяю им внимания.

И вот однажды, вернувшись домой далеко за полночь, уставшая до самых костей, я застала Долмана, стоящего на крыльце. Не успела и слова сказать, объясниться, как он подошёл и просто обнял меня. Без упрёков, без драмы. Обнял крепко, по-настоящему, как будто этим жестом хотел вытянуть из меня всю усталость.

Я замерла. А потом, неожиданно для себя, уткнулась в его плечо и выдохнула. Всё напряжение, накопленное за день, за неделю, за всё это странное, насыщенное время ушло.

— Ты пахнешь башней заклинаний, — пробормотал он, всё ещё не отпуская. — И немного пеплом. Но я рад, что ты дома.

Лир, конечно, тут же появился из-за двери. На его голове сидела Дина. Возмущённая, громкая, с крылышками, она щебетала так, будто репетировала речь для суда:

«Уговор был! Встречаться с Визерионом иногда! А не превращаться в его собственность!»

Я только вздохнула, не в силах спорить.

— О чём она так громко щебечет? — спросил Долман.

— Возмущается, что я превращаюсь в собственность Визериона, — ответила я.

Он посмотрел на меня долго, внимательно. А потом тихо сказал:

— Ну, я с ней согласен. Но я тебя не отдам. Так ему и скажи. Моё терпение на пределе.

В его голосе не было угрозы, только боль, накопленная за дни молчания, за вечера ожидания, за часы, когда я была где-то далеко, не с ним. Я хотела было что-то сказать, но не успела. Его ладонь, лежавшая на моей спине, вдруг сильнее прижала меня к себе. А потом он меня поцеловал.

Мир вдруг замер, будто сам решил дать нам паузу. Дина замолкла. Лир, не проронив ни звука, ушёл внутрь, оставив нас в этой хрупкой, почти волшебной тишине.

Когда мы вошли в дом, всё было тихо, тепло, как будто само пространство решило не мешать. Мы поняли, что не хотим сейчас расставаться. Устроились в гостиной, на диване у окна, укутались пледом и прижались друг к другу. Его рука лежала на моей спине, моя на его груди. Мы не говорили. Мы просто были рядом.

И так, в тишине, уснули. Уставшие, но спокойные. Не как герои, не как участники запутанной истории, а как двое, которым наконец можно просто быть вместе.