Книга Барышня-кухарка для слепого князя, страница 31 – Дия Семина

— С вашего позволения пойду.

— Я буду рад послушать, если вы решите почитать! — он вдруг улыбнулся и «посмотрел» на меня.

— Вот и хорошо, до вечера!

И вышла.

В доме приятный аромат кофе, кабачковых оладий, кажется, я, сама того не осознавая, вдохнула в этот «замок» жизнь.

Немного отдохнула, и мы начали с Марфой жарить аккуратные порционные глазуньи.Тут же распределять ужин по тарелкам и отдавать «заказ» голодным домочадцам.

После всех, сделала идеальную по форме глазунью, с непрожаренным, нежными желтками. Быстро подогрела на сковороде оладьи и отдала Василию Архиповичу, пояснив, как помочь князю с едой.

— Блинчики порезать, в сметане…

— Сударыня, он видит магическим зрением, ему моя помощь никогда не была нужна. Уверяю вас.

Вместо ответа я чуть не рассмеялась, ну каков, а! Поди, и читать умеет пальцами!

Это он специально, приручает меня находиться рядом.

Молча ставлю маленькую чашечку с зеленоватой сметаной рядом с тарелкой на поднос, чашку с чаем и отправляю дворецкого к Его Хитрости, больше я на его уловки не куплюсь.

Стоило всё раздать, съесть свои порции, я решила обойтись без глазуньи, и так всё довольно жирное, во дворце снова вспыхнула суета.

Кто-то прибежал и крикнул, не заходя в кухню:

— Госпожа! Вас там девица просит!

— Девица?

— Говорит ваша сестра! — крикнул конюх и ушёл по своим делам.

А я, ничего не понимая, сняла передник, помыла руки и пошла смотреть, какая такая сестра, у меня их вроде как шесть!

Если у дневных «гостей» наглости хватило даже не представиться самому князю и устроить форменный базар, с обвинениями в мой адрес, то эта посетительница ведёт себя весьма скромно.

Сидит как маленький воробушек, хорошенькая, напоминает меня и на виде ей лет семнадцать, но платье добротное, на голове капор и довольно дорогая шаль. А рядом внушительная корзинка, и два мешка, но не с мукой, а с вещами. Основательно подготовилась к побегу.

Стоим напротив друг друга смотрим и ждём. Она не понимает, почему я не кинулась её обнимать? А я даже имени не знаю.

— Дашенька, ты меня не узнаёшь? Это правда, что ты память потеряла? — наконец, сестра решилась.

— Да, ничего не помню. Очнулась утром того дня, когда муж меня выкинул из дома. И даже не узнаю тебя. Но вижу, что мы похожи. Дома, наверное, переполох и скандал? Отец обозвал меня ведьмой.

Сестра брезгливо поморщилась, надо же, я так же поднимаю верхнюю губу, когда чем-то недовольна.

— Я Арина. Ты старшая, потом я, потом Дуняша, Маша, Наташа, Саша, Оля самая маленькая. Когда этот красавчик приехал из полиции, ох как мы все испугались. Тебя Филипп правда отравить хотел?

— Выходит, что да. Они с отцом сегодня были здесь, опозорились, устроили скандал. Но ты зачем?

— Мне Павел Петрович сказал, что у тебя даже вещей нет, и денег нет, и ты в старом замке приживалкой на кухне, на чёрных работах, и батюшка от тебя отказался, и ты одна оста-а-а-а-ла-а-а-а-сь…

И она так горько зарыдала, что моё сердце дёрнулось, кольнуло и забилось с неистовой силой. Я распахнула объятия, сделала шаг навстречу и крепко обняла Арину.

— А ты как? А вещи это чьи? Тебе не страшно было одной-то? — шепчу, в моей душе вдруг проснулись очень тёплые чувства к девочке.

— А тебе разве не страшно? Маменька меня тайком собрала и извозчика наняла, проведать тебя, может помочь чем. Вот у меня немного денег есть. Что делать-то? Домой тебе нельзя, может, в столицу, Павел Петрович обещал, что как только они дела с этой проклятой бандой завершат и ещё что-то, то он за нами приедет.