Книга Барышня-кухарка для слепого князя, страница 24 – Дия Семина

— Какой обман? — искренне не понимаю о чём речь.

— Чтобы выгородить себя, он обвинит вас в злонамеренном употреблении лекарства, предотвращающего беременность, а это страшное преступление, минимум год тюрьмы и мгновенный развод. Так это или нет, никто не будет расследовать, пусть даже во флаконе был яд вместо снотворного и вас пытались извести, эти мелочи уже не докажут. Вы сгинете, и никто вас не спасёт… Решайтесь!

— Решайтесь, год тюрьмы или год работы в моём замке.

— А других вариантов нет? Вы же полиции помогаете!

— Интересных для меня вариантов — нет! Полиция меня ещё не просила о содействии в расследовании, а я начинаю уставать, предлагая помощь вам, обычно ко мне люди в очередь стоят, а вы сопротивляетесь.

Уж как он запел, прям разводит, как по нотам, мне любой из этих вариантов не подходит, и не подумав, встаю в позу и довольно уверенно заявляю:

— У меня нет ничего, чем можно рассчитаться с вами за услуги, а год моей работы на кухне — вам не по карману!

Молча разворачиваюсь и иду навстречу злой судьбе.

— Да что ты будешь делать с этой упрямой женщиной! — проворчал князь, и в гостиной внезапно раздался звон разбитой посуды. Кажется, у Его Сиятельства сдали нервы, может, обиделся, что я ему отказала и не позволила проявить своё благородство?

Сама понимаю, что у всех в отношении меня есть свой интерес, в приоткрытое окно слышу громкий разговор Филиппа с кем-то, и то, что он говорит, не внушает мне никакого оптимизма.

Что-то подсказывает, что сейчас никому доверять нельзя, и князю в первую очередь.

Быстрее спускаюсь по лестнице, неожиданно за моей спиной послышались уверенные шаги, оборачиваюсь и даже не удивилась, князь с тонкой, элегантной тростью, чтобы не сшибить все косяки и углы, спускается следом.

— Не так часто развлечение приезжает в мой замок, это представление я не хочу пропустить, — прокомментировал свой выход с иронией в голосе, и с надменным видом прошёл вперёд, остановился на широком крыльце и ждёт.

И я жду.

Отвлеклась на князя и не заметила, что муж-то не один. На меня зло уставился незнакомец, не сразу, но я вдруг сообразила, что это мой отец.

Волнение охватило, смешанные чувства разом нахлынули, вызывая во мне вину, смятение и неловкость. Если бы хоть намёк какой о наших отношениях в семействе, я любимица или нет, отец — моя защита, или, наоборот, виновник несчастий?

Первая же фраза расставила всё на свои места.

— Как тебе не совестно? Натравила полицию на родную семью, нас уже чёрте в чём обвиняют, и меня, и твоего почтенного, уважаемого мужа! Этот позор мы годами не смоем, вся улица теперь показывает на нас пальцем! Тьфу! — отец словно не понял, что перед ним стою нетолько я, но и сам князь, сразу пошёл в атаку, может быть и не знал, куда приехал.

— Здравствуйте, вы, должно быть, мой отец. Но этот мужчина меня вчера сосватал или продал за недорого некоему Кузьме Фомичу, вдовцу, готовому на мне жениться. Я, простите, запуталась, кто мой муж в настоящий момент? Привезите ещё варианты, а то Кузьма, не решился брать за себя женщину, потерявшую память.

— А, пф! Ох! Фи-и-и-илипп Степа-а-анови-и-ич, а что она такое говори-ит? — неожиданно пропел батюшка, вздрогнул всем телом, отшатнулся и также резко повернулся к побагровевшему зятю.