Книга Барышня-кухарка для слепого князя, страница 2 – Дия Семина

Нелепейший «мужской» разговор, какой и в чумной горячке не каждому привидится, выдернул меня из вязкого, тошнотворного «сна», первыми ожили уши. Потом тело слегка дёрнулось, сменило позу, и только пото-о-о-м, разум распознал суть происходящего.

Какой-то мужик без стыда и совести предлагает другому мужику купить меня?

На фразе «Брал полюбовно и отдаю в надёжные руки!» я смогла вырваться из тяжёлой летаргии и попыталась вступить в диалог, открыла рот, но сама того не ожидая, завизжала и начала что-то кричать. А всё потому, что совершенно не узнаю ни помещение, ни этих торговцев, и самое ужасное, не могу вспомнить, как здесь оказалась.

И даже собственное имя не помню.

Открыв глаза, я начисто лишилась памяти, хотела что-то потребовать, кроме того, чтобы эти двое паразитов убрались с моих глаз, но в голову ничего не пришло, кроме ужасной, немыслимой фразы: «Я превратилась в вещь? Кукла?»

Будь я живой, меня бы не продавали? И будь я живой, то помнила бы хоть что-то, кроме бессвязного потока пугающих слов…

После грубого выпада и кулака, промелькнувшего перед моим носом, продавец что-то прокричал про хвост кота и вытащил своего товарища за дверь.

— Что происходит? — задаюсь риторическим вопросом, смотрю на свои руки, волосы и понимаю, что ничего не узнаю.

Я это я? Или совершенно другой человек? Какой я была раньше?

Что-то под одеялом мне мешает сидеть, раскрываюсь и вот оно, флакон остатками с вонючей жидкости, вся комната пропахла этим неприятным запахом: «Снотворное».

— М, да! Кто-то вчера не мог уснуть.

Убираю следы «греха» на тумбу, и осторожно, чтобы не завалиться от головокружения, прошла к небольшому зеркальцу.

Взглянула и замерла…

Совершенно незнакомое лицо.

Но если я потеряла память, то вполне может быть, что просто не узнаю себя, очень надеюсь, что этот ужасный побочный эффект пройдёт.

Но хороша, очень хороша. Копна кудрявых пепельных волос. Нежное личико с выразительными чертами, курносый носик, большие тёмные глаза, брови дугой, а щёки как яблочки, и такая чистая, ровная кожа, ни единого изъяна, как куколка.

Снова замираю, сдуру снова показалось, а не кукла ли я? Ущипнула себя за руку — точно живая. У куклы голова бы не кружилась и злости такой не было бы.

А я очень злая, втакой ситуации любой бы вскипел.

Ещё раз осмотрелась и поняла, что на мне плотная белая сорочка на голое тело. Нехорошо, в этой ситуации нужно быть готовой ко всему.

Быстрее стаскиваю с себя ночнушку, успеваю заметить невероятно красивые формы, но восторгаться некогда, на кресле лежат вещи, без размышлений натягиваю панталоны, плотный лиф-бюстгальтер, кружевную сорочку, на неё подъюбник, на ноги чулки с тонкими подвязками, симпатичный корсаж, из которого сразу игриво выглянула моя грудь, и, наконец, плотную верхнюю юбку из такой же ткани, как и корсаж.

Волосы закрутила в красивую шишку и на плечи шаль, прикрыть свои вызывающие формы, ради безопасности.

Только успела поправить скромный наряд, дверь снова распахнулась и вошёл всё тот же продавец.

Надменный, злой, не слишком красивый, но явно уверен в обратном. Одно плохо, я совершенно не помню его самого и нашу с ним историю.

— Собралась? Вот и чудесно. Теперь ты не посмеешь ставить мне в упрёк жестокость.

— Жестокость? — я даже не поняла, продажа — это не самое жестокое обращение с живым человеком.