Книга Разлучница для генерала дракона, страница 10 – Кристина Юраш

— Она недавно овдовела. Ее супруг погиб при Фроствейле, — сообщила экономка. — Для бедняжки это был большой удар.

Герцогиня вздохнула. В ее глазах я заметила легкое одобрение, но больше — равнодушие, словно все это — просто формальность.

Прошло еще несколько минут, и в комнату вошла служанка, аккуратно держа в руках коробки. В ней было множество роскошных шляп и платьев, сверкающих тканями и украшениями.

— Вот, госпожа, — кротким голосом сказала она.

Герцогиня, словно совершенно не замечая окружающих, подняла одну из шляп — из тончайшего шелка, украшенную жемчужными бусинами и перьями павлина. Она медленно, с присущей ей грациозностью примерила ее перед зеркалом.

Я наблюдала за ней, ощущая, как сердце неровно бьется.

Ее лицо — словно сделанное из фарфора — отражало в зеркале идеальный образ. Как же меня бесило и нервировало то, что мне приходилось терпеливо ждать ответа. Но требовать ответ я не имела права. Поэтому и я, и экономка, и служанка, все мы просто стояли и ждали, когда герцогиня налюбуется своим отражением.

Она улыбнулась, взглянув на себя в зеркало, и, словно в другой реальности, начала рассматривать шляпки и платья, будто вопрос о ее дочери — о малышке, был ей вовсе не важен.

Наверное, я слишком предвзята, вспоминая скандальных яжематерей нашего мира, готовых забить всем, что попадет под руку, любого негодяя, осмелившегося обидеть из кровиночку.

Красавица, что стояла передо мной, была лишь отражением своего времени. Она из тех, кто любит детей с шести до семи вечера и во время семейных прогулок. Такие, как она, остаются для собственных детей недосягаемыми богинями, которые иногда нисходят со своего пьедестала, чтобы погладить по головке и улыбнуться ослепительной улыбкой. Остальное все делают слуги. И я должна быть благодарна такойматери за возможность заработать.

Я почувствовала, как внутри меня что-то зашевелилось — то ли раздражение, то ли жалость. Но я сдержалась, понимая, что сейчас главное — сохранить спокойствие, ведь ей плевать, кто будет заботиться о ребенке.

Она продолжала рассматривать себя, словно наслаждаясь своей красотой, а я стояла тихо, наблюдая, как прекрасная, холодная герцогиня превращается в идеальный образец безразличия. И внутри меня закипела волна тревоги и отчаяния.

Герцогиня повернулась ко мне, еще раз взглянув на меня с высоты своего положения.

И я почувствовала, что сейчас она даст ответ.

— Ну хорошо, вы приняты, — заметила она, кивнув экономке. — Но при одном условии…

— Надеюсь, вы понимаете, что ваш ребенок — не ровня моему. Я забочусь о своей дочери и не хочу, чтобы ваш ребенок находился рядом с моим. Играл ее игрушками, лежал в ее колыбели. Я слышала, что многие кормилицы так делают. Кладут своего младенца в колыбель к хозяйскому. Я против. Поэтому пусть ваш ребенок находится подальше от моего. А лучше — отошлите его к родственникам, — заметила герцогиня, кивнув экономке. — Проследи, Грейс, чтобы новая кормилица неукоснительно соблюдала это правило.

— Да, мадам, — чинно кивнула экономка.

Меня тут же поспешили вывести из роскошной, пахнущей дорогими духами комнаты.

— У меня нет родственников, — прошептала я, глядя на экономку, которая тут же нахмурилась. — Мне некуда отослать ребенка.

— Тогда вам придется держать своего ребенка подальше от хозяйского. Вам будет тяжело, — заметила экономка. — Надеюсь, он у вас не крикливый. Не хватало, чтобы детские крики по ночам не давали спать!