Онлайн книга «Не ангел»
|
— Я не смирюсь, Олюшка, — Саша решительноопустился на колени перед кроватью, лишь только Стешка покинула комнату. — Я тогда не в бреду говорил. Делай со мной что хочешь, хоть ненавидь, хоть бей; пока я жив, я с тобой буду. Слышишь меня? Он не сомневался, что она слышит. И стоял рядом с ней на коленях и ночь, и утро, и целый день вспоминая, как слушал крики из конюшни, как Ольга упала с лестницы, как молила отвести ее к Федору… Все картины того дня вдруг разом ожили в его мозгу… — …Не передумаешь? — прозвучал прямо над его ухом хриплый, низкий, незнакомый голос. Александр вздрогнул и поднял голову. Оказывается, он все еще стоял на коленях перед кроватью, прижавшись лбом к легкому покрывалу, а Ольга сидела на постели и глядела на него в упор огромными немигающими глазами. — Что ты, нет… — сипло проговорил он. Казалось, невидимые жесткие пальцы сдавили его горло. Ольга без слов протянула к нему руку: Саша схватил ее и поразился силе этой маленькой руки — она так сжала его ладонь, что он едва не вскрикнул от боли и с изумлением взглянул на Ольгу. Закатное солнце просвечивало сквозь кружевные занавески и играло на ее волосах, высвечивая их странным багровым цветом — казалось, вокруг ее головы разливается красное сияние. * * * О помолвке с Ольгой Аркадьевной Александр сообщил матушке весьма сухо и коротко: он ожидал в ответ гнева, брани, возражений. При нынешней холодности в отношениях матери и Ольги это было бы даже неудивительно. Однако мать выслушала молча, лишь слезы беззвучно покатились по ее щекам — она торопливо перекрестила Александра и отвернулась. На венчание приехал из Москвы брат Николай, в остальном же свадьба была совсем тихой и скромной. Многочисленным друзьям и знакомым объяснили, что Ольге Аркадьевне все еще нездоровится, хотя на деле это было не так: после объяснения с Александром Ольга столь быстро пошла на поправку, что доктору оставалось лишь разводить руками в радостном изумлении. Она больше не смотрелась бесплотным духом; тело ее наливалось и крепло, на щеках появился нежный румянец — а одним днем она смогла встать на ноги, затем понемногу начала ходить… Александр задыхался от восторга: никогда Ольга не казалась ему столь прекрасной. Сам же он, вероятно, от тяжелых переживаний чувствовал себя больным. К нему вернулись мигрени, и порой, поднявшись по лестнице,он был вынужден присесть. Но он скрывал это от всех, боясь, чтобы венчание не сорвалось. После свадьбы ему станет лучше: он будет радоваться, видя рядом Ольгу, живую и здоровую, пройдут и боли в сердце и внезапно накатывающая слабость. * * * После свадьбы Александра Николаевича и Ольги Аркадьевны Рашетовская-старшая не пожелала жить вместе с молодыми и уехала в имение — по-видимому, навсегда. Александр вышел в отставку, и супруги остались в Петербурге. Но как-то так получалось, что круг их общения все сужался; многочисленные друзья семейства, бывшие сослуживцы старого барина, подруги матушки, ровесники Александра — все они постепенно отдалялись. Некогда веселый, шумный, гостеприимный дом на Надеждинской становился все тише, в него все реже наезжали гости, в нем почти перестал раздаваться смех. Никаких причин этому не было; Ольга Аркадьевна показывала себя образцовой хозяйкой, была красива, любезна, безупречно одета. Но почему-то в ее доме гости, ранее преданные семье Рашетовских, чувствовали себя тяжело и стесненно, и, слушая приятный мягкий голос хозяйки, безукоризненно произносивший французские слова, каждый мечтал скорее выйти на воздух и уехать домой… Еще и вид хозяина дома, Александра Николаевича, заставлял гостей конфузиться и говорить при нем негромко. Брызжущий здоровьем красавец-гусар хирел с каждым днем, становился все тише, незаметнее, он мало разговаривал и еще реже выходил куда-либо. Сердобольные приятели пытались было выражать сочувствие Ольге Аркадьевне, но неизменно натыкались на холодно-вежливый ответ: «Благодарю вас, мой супруг совершенно здоров». |