Онлайн книга «Не ангел»
|
* * * Матушка настаивала, что Ольгу Аркадьевну надо показать хорошему доктору, который сможет выяснить причину ее хвори и ответить, сможет ли Ольга когда-нибудь ходить. Пригласили нескольких известных в столице докторов, что брали за визиты немалые деньги, но толку было немного: все в один голос утверждали, что неизвестно, в чем именно причина недуга, а так, по всем показателям — быть бы Ольге Аркадьевне обычною здоровою девицею, хотя и хрупкого сложения. Доктора сыпали непонятными латинскими терминами, спорили друг с другом, но сошлись единодушно в одном: нечто, что не объяснить наукой, забирает, подтачивает ее силы… Это не кашель, не лихорадка, не воспаление мозга или прочие известные хвори. — Опасно ли? Сколько она проживет? —с тревогой спросила матушка почтенного доктора в золотом пенсне. — Не могу знать, сударыня… — развел тот руками. — Как изволите видеть, опасного нет-с, могут жить себе да жить. Но если какое потрясение, нервное там — плохо-с. Волнения им вредны-с. Беречь надобно барышню вашу. Саша стоял поблизости; у него испуганно заколотилось сердце. Он бросил беспокойный взгляд на террасу, где сидели Олюшка и Николка — она, по обыкновению, вышивала, а брат читал вслух повесть Пушкина. Он знал, что Ольга не может слышать их разговора, и все-таки… — Что можно сделать? — спросил он доктора. — Да, да, — поддержала матушка. — Может быть, в Крым или на Кавказ, на воды ее отправить?.. — Хм, да нет-с, — к великому облегчению Саши, ответил доктор. — Свежий воздух-с им весьма полезен, а вот жара совсем вредна. Наш петербургский климат хоть и не идеален, а все же для барышни вашей лучше-с. Матушка принялась расплачиваться с доктором, а Саша в задумчивости прохаживался по гостиной. Ольга не жаловалась ему, но он всем нутром чуял, как неприятны ей эти визиты докторов, бесконечные осмотры и беседы. В доме Рашетовских Олюшку уже не осаждали толпы недужных, как в родном селе: их матушка ни за что не допустила бы такого. Мария Ивановна Рашетовская почему-то полагала, что Ольге негоже заниматься исцелением хворых, хотя мать сама не могла объяснить, что в том дурного. На вопросы Николки она степенно отвечала, что лечить должны доктора, а Ольга Аркадьевна — барышня нежная, прекрасного воспитания, а в Петербурге деревенские привычки оставить бы надо. Отец в эти дела не вмешивался, а сама Олюшка промолчала; непонятно было, огорчил ее запрет матушки или же нет. Когда, чуть позже, Александр сменил Николку на террасе — все они теперь старались, чтобы Ольга проводила на воздухе как можно больше времени — он спросил, преодолевая застенчивость: — Если ты у себя в деревне мужиков и баб руками исцеляла, что же себя исцелить не можешь? Так, чтобы встать да ходить? Ольга слегка улыбнулась, ничуть не удивившись вопросу. — Сила моя, чтобы людям на благо послужить, не себе. А коли стала бы даром пренебрегать, тело, может, и вылечила бы, да душу бессмертную погубила. — Но разве самой тебе не хочется здоровою стать? Ходить, танцевать, на балы, в театры ездить? — в волнении вскричалСаша и тут же понял, что сказал глупость. Чтобы Олюшка — да на балах, как те глупенькие барышни, что только и щебечут о тряпках да кавалерах… — На все воля Божья, братец, — кротко ответила Ольга, откусывая нитку. — Я свой дар людям добрым отдаю, а от них брать не смею… |