Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
Праматерь выслушала со вниманием, по-прежнемупрямая и строгая, затем отвернулась. Анна сидела рядом и услышала, как с уст её сорвалось: «Значит, вот что она натворила! Глупой была, глупой на всю жизнь и осталась!» Полоцкий же застыл в напряжении, ожидая ответа. — Думаешь, князь, что я в ответе за дурость родственницы моей? — спросила тогда Праматерь холодно и надменно. — Нет, матушка, — кашлянув, отозвался Всеслав. — Она сама виновата. Только существа те, несчастные, такой участи никак не заслужили. Они никому не желали зла. Праматерь поразмышляла, затем пожала плечами. — Реку вспять не отправишь. Людьми навечно они уж никак не станут, мёртвыми устами заклятия не снять. А вот коли им тяжко там жить, так здесь бы местечко нашлось. Вы же всех моих верных охранителей-псоглавцев убили! — Она бросила острый, злой взгляд на Илью, Всеслава и Велижану. Илья гневно сверкнул глазами, Велижана же, напротив, смиренно склонила голову: — Мы готовы встать на их место и служить тебе, матушка. Лишь бы не снова так жить: не то люди, не то звери, рассвет с закатом боимся перепутать! — Что же! — Праматерь плавно повела рукой. — Если ты, княгиня, за своё племя отвечаешь — милости прошу. Пусть отправятся за ними государь со слугой, твой сын. И ты, Илюша, — она неожиданно ласково, по-родственному, взглянула на Илью. — Раз уж оно так вышло, и в судьбе Отрады отчасти и моя вина есть, хоть так помогу. В итоге этого разговора мужчины засобирались наверх, в мир человеческий: в скит, что находился во владениях князя Полоцкого, дабы привести тех, кто ещё остался в живых из племени «обращённых поневоле». Тех, кто согласится и захочет уйти навсегда из мира людей, стать слугами Праматери. Несогласных та велела не неволить — пускай живут себе, как хотят! Анна заметила, как при этих словах Всеслав вздрогнул всем телом и, пересиливая себя, медленно опустился перед грозной Праматерью на колени. — Если ты к нашим оборотням столь великодушна, зачем же Злату удерживаешь силой? Ведь она несчастна здесь! Чем она хуже? Отпусти её, матушка, будь милосердна! — Она и с вами была несчастна, туда-сюда металась! — ледяным тоном ответила Праматерь. — Да и не дело это: дочерей-мавок отпускать. Она сама говорила, что не хочет больше к людям! Полоцкий повернулся к Злате, взглядом моля её отказаться от этих слов. Анна увидела,что маменька содрогнулась, однако нашла в себе силы ответить: — Я за мою дочь боялась. Не хотела, чтобы она попала к вам, оттого так и говорила! — Дочь у тебя хорошая, да мне в ней надобности нет, — сухо ответила Праматерь, отчего Илья и Злата дружно выдохнули. — Или, может, желаешь внучку свою будущую вместо себя отдать?! — Она перевела взгляд со Златы на Анну и её жениха. Злата побелела, как полотно. — Нет, этого не будет! Их детей ты не увидишь! — яростно прошипела она и подскочила к Праматери… Та лишь вскинула руку и насмешливо улыбнулась. — Кровь твоя горячая! Ну, что сделаешь мне, глаза выцарапаешь, или в горло зубами вцепишься?! Праматерь плавно шевельнула пальцами, как вокруг запястий Златы сомкнулись, будто живые наручники, гибкие ветви дерева… Другие ветви намертво вплелись в её волосы, потянули вниз и заставили её опуститься на пол… Анна ахнула и хотела броситься к маменьке, однако Полоцкий её опередил. Выхватив кинжал, он начал было освобождать Злату, перерезать опутавшие её лозы; ловкая, сильная ветвь наотмашь хлестнула его по лицу, оставив на щеке багровый, мгновенно набухший кровью рубец… Всеслав не успел уклониться. Данила испуганно вытаращил глаза и качнулся было вперёд, намереваясь защитить Полоцкого, но замер под ледяным взглядом Праматери. По её знаку ещё одна тонкая, но крепкая ветвь стянула локти князя — а вторая сорвала с него рубаху и плащ… |