Онлайн книга «Птицы молчат по весне»
|
Велижана вышла сама, даже прежде, чем Всеслав успел спросить о ней. Она поклонилась также низко, как всегда, усадила на лавку, сама присела рядом на резной кованый сундук, нарочно подаренный ей Данилой. Князь Полоцкий ожидал застать женщину в слезах и немного удивился, когда княгиня оборотней спокойно и почтительно поблагодарила его за заступничество. Велижана была одета в чёрное платье, чёрную же душегрейку и повойник, но смотрелась как обычно величаво, голову держала высоко. — Я соболезную твоему горю, княгиня, — проговорил Всеслав. — Прости, что не приехал раньше — в Петербурге были дела. Услышал вот, что вас опять притесняют. — Спасибо, государь, — поклонилась Велижана. — А княгиней меня не зови, какая я княгиня, самозванная… Похоронила Ждана моего, от дел отошла, а Велимир слишком молод, не справляется пока. Вот и упустили девку. — Велижана, это не дело, — твёрдо сказал Всеслав. — Потере я сочувствую, но без тебя твои-то совсем ко дну пойдут. Их ведь только ты и вытягивала, не муж твой, не сын, а ты! А сейчас что — в ските грязь, всё разбросано, народ оборванный ходит! Они говорить ещё не разучились?! Немудрено, что девка чуть в деревню не сбежала! Большая радость — жить тут! Однако Велижана не стала оправдываться или возражать. Она заговорила о своём. — Ждан мой здоров был, а последнее время всё заговаривался, винил себя… Мол, он с ведьмой тогда взаправду в сумерках гулял да на сеновал к ней хаживал, ещё когда мельник был жив. А потом как встретил меня, так и отрёкся от ведьмы, велел ей к нему и не приближаться, имя его позабыть. Он её не боялся! — Вот как… — Да. Ведьма ему в ответ сказала: «Не пожалеешь?», смеялась ещё тогда. Ждан думал, она уверилась, что он к ней, раскрасавице, обратно на коленях приползёт, оттого и спрашивает. А она другое в уме держала. Поэтому мой муж себя всегда и обвинял за то, что случилось с нами. Он меня больше жизни любил, но совестью мучиться столько времени не мог. Вот и ушёл… Мы ведь, почитай, век освобождения ждём. Я-то тоже человеческими глазамисолнце увидеть хочу, хотя бы разочек, но давно не надеюсь. Всё это Велижана рассказывала ровным, спокойным голосом, будто не о своих печалях. — Скажи-ка, если вам смогут помочь, но не людьми обратно стать, а навсегда волками — согласились бы? — спросил Всеслав. Велижана только что сидела бледная, безжизненная, со сжатыми губами, но только услышала эти слова — кинулась к Всеславу, стиснула его руки. — А что, государь, ты сможешь так сделать?! В волков навсегда нас обратить? Да ведь это всяко лучше, чем так, хуже псов! Те хоть на что-то годятся, хоть дворы охраняют, а мы и того не можем… — Я пока хорошо не знаю, — с расстановкой произнёс Всеслав. — И сам вас обратить не смогу: не я вас заколдовывал. Но есть тот, кто, возможно, и сможет — если не расколдовать, то хотя бы обратить волками. Тогда и лесные братья вас примут: я им прикажу твоих не обижать. А кормить себя и сами научитесь. Бледно-смуглые щёки Велижаны медленно покрыл тёмный румянец. Она отвернулась и прошептала что-то вроде: «да неужели избавление?..» — Пока я не уверен, соплеменникам ничего не говори, — продолжал Всеслав. — Тебе одной хотел сказать, чтобы уж совсем не отчаивалась. Если кто и сможет, то Она,та, что дочерям своим невиданную силу даёт, превращаются они и в птиц, и в рыб. И в зверей… |