Онлайн книга «Птицы молчат по весне»
|
Искренне преданный вам князь Полоцкий». Почтение! Анна смяла это сухое, невыразительное письмо в кулаке. Уж не опасается ли князь, что она станет вешаться ему на шею и молить о любви?! Она почувствовала, как краска гнева и стыда залила ей щёки. Значит,князь Полоцкий просто-напросто сбежал, лишь бы не пришлось видеть Анну и разговаривать с ней при свете дня? Тут карета вновь мягко тронулась с места; Анну вдруг пробрала дрожь. А куда это её, собственно, повезли? Далеко ли от Петербурга? Князь не написал, где находится это самое имение, как оно называется: она не знала даже в какую сторону они направились! И этот Данила — на вид такой простодушный деревенский парнишка, а взгляд временами делается острый, холодный, почти как у самого князя! Полоцкий сказал ещё, что полностью ему доверяет… Анна снова развернула письмо и перечитала. Она не знала почерка Вацлава Брониславовича, не ведала, куда сейчас едет, понятия не имела, когда князь соберётся вновь её увидеть. Да полно, точно ли он отдал такой приказ — отвезти её в имение?! Как она может верить посланию, написанному неизвестно кем, и таинственному «управляющему», с которым совсем не знакома? Если даже собственной родне и любимой горничной не стоило доверять! «Ведь этого слугу могли подкупить, точно так же, как Дениса, Любу, вероятно и Марфу…» Этот Данила возможно, завезёт её в какое-нибудь глухое место, и там… Анна не успела толком выспаться и пребывала до сих пор в нервном возбуждении после встречи с разбойниками, пожара в стрельнинской усадьбе, а затем — ночи в квартире князя. Она попыталась было рассуждать здраво, однако сейчас в голове мелькала только одна мысль: если она хочет жить, надо немедленно бежать, спасаться! Подальше от этого непонятного Данилы, пока он не увёз её в какую-нибудь глушь… Она поглядела в окно: слава Богу, дормез ещё не выехал за пределы города, так как двигался неспешно. Ей оказались знакомы эти места: похоже, они приближались к Нарвской заставе. Анна призвала на помощь утраченное было самообладание — сейчас она боролась за свою жизнь, а ни волка, ни ворона, её таинственных хранителей, здесь нет. Надо как-то выскользнуть из кареты: сейчас они движутся шагом, это будет несложно. Анна осторожно приоткрыла дверцу, однако Данила каким-то образом её услышал. Он натянул поводья и спрыгнул с облучка. — С добрым утречком, барышня! Чего изволите? Для утреннего приветствия вокруг всё ещё царила полутьма, однако они были не одни: мимо двигались подводы, телеги, повозки — для извозчиков и трудового люда день уже начинался. Присутствиепосторонних придало Анне храбрости. — Какое же это утро? — капризно проговорила она. — Ночь ведь ещё! Я боюсь ночью выезжать из города! Вдруг случиться что на дороге? — У нас кони добрые, карета крепкая; не извольте беспокоиться, Анна Алексеевна, — спокойно ответил Данила. Отчего этот парень так пристально посмотрел на неё?! Как будто пытался разгадать какую-то тайну! Или же… — Я замёрзла! — объявила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и властно. — И страшно хочу пить. Правь, Данила, к какому-нибудь трактиру или чайной, что поприличнее. Слуга молча поклонился. Анна не знала, конечно, что сказал ему Вацлав Брониславович про неё — если он вообще что-нибудь говорил. Но, похоже Данила пока не собирался препятствовать капризам барыни. Он усадил Анну обратно в дормез, повернул направо, в какой-то переулок. Там уже был открыт трактир — видимо, для проезжих и извозчиков — и несколько чайных. |