Книга Птицы молчат по весне, страница 13 – Ксения Шелкова

— Что же, кому они опять виноваты? — спросил Всеслав, открывая деревянный сундук с собственной одеждой — достать Даниле рубашку, брюки и жилет.

— А деревенские скит громить пытались… Кто-то видел, как один из ихних с девкой Велижаны встречался-миловался, а как солнце стало вставать — девка волчицей обратилась, как обычно. Ну, и прошёл в деревне слух, что в скиту оборотни живут. А там уж, сами знаете…

— К властям обращался за защитой? — хмуро спросил Всеслав. — Я ведь оставлял распоряжения!

— Известно; пристав приехал, пригрозил им, местным-то — и был таков! Да ведь, сами понимаете, не последний раз!

Да, этимнесчастным, которых Всеслав принял под свою защиту, нужна была другая помощь. «Обращённые поневоле» так устали от своей отверженности, что готовы были уже хоть навсегда волками становится, хоть навсегда людьми — но только чтоб не так! Не посередине! А что тут можно было сделать? Всеслав слишком мало знал о природе заклинаний, насильственно превращающих человека в оборотня, да ещё только наполовину. Если кто и знал, то разве что Она… Злата не много рассказывала о Праматери, создавшей мавок или русалок, как их ещё называли, но вот если бы уговоритьЕёпомочь! Всеслав прекрасно осознавал, что он собирался пойти на всё, чтобы освободить Злату от сестёр-мавок и Праматери; как тут станешь просить её же о милости к тем, за кого он отвечал? Разве что предложить себя взамен? Навряд ли он, государь оборотней, смог бы сослужить Праматери какую-то службу.

— Послушай, Данила, — внезапно вспомнил он. — Домик на речке Лустовки ты ведь знаешь? Как в усадьбе окажешься, отправь туда кого-нибудь из наших. Там барыня Злата Григорьевна волчат прикармливала: надо помочь им, если зима свирепой будет. Там теперь всё охотники орудуют, небось, всех зайцев уже извели! А с Велижаной я поговорю: надо строже за молодёжью приглядывать. Предупреждал ведь!

Данила молча кивнул: он никогда не лез к барину с вопросами, когда тот был не в духе.

— Скоро думаете возвращаться? — спросил он. — Или зиму в городе останетесь?

— Я подумаю.

***

Он и правда думал весь день — на редкость непогожий день даже для Петербурга. После обеда Всеслав велел седлать лошадь и выехал под сплошной, унылый, не перестающий дождь, что, видно, вознамерился испортить настроение даже каменным статуям, коих в Петербурге было множество.

Князь Полоцкий заехал к доктору Рихтеру с намерением справиться об Анне Алексеевне: здорова ли она, да как поживает? Доктор с лукавой улыбкой напомнил, что Аннушка — верная супруга и мать, после чего князь изобразил подобающее покаянное выражение лица и уверил доктора в полнейшей почтительности к графине Левашёвой. Словом, пришлось просидеть у доктора продолжительное время, а он толком ничего не узнал и от души понадеялся, что больше никаких покушений на Анну в ближайшие несколько дней не случится. Не вламываться же ему в дом Левашёвых! Оставалось подождать, пока они встретятсяна каком-нибудь многолюдном приёме…

Дверной звонок ударил по нервам резко, неожиданно. Всеслав встрепенулся — у него крайне редко бывали гости. Вероятно, принесли записку от кого-нибудь из приятелей или приглашение… Дверь кабинета открылась и перед ним возникла смутно белеющая в сумерках физиономия лакея: «Барин, вас спрашивают».