Книга К нам осень не придёт, страница 126 – Ксения Шелкова

Илья как безумный бросился в Петербург; его не смущали ни дорога, ни холод, ни голод. Достигнув города, он понял, что баба не обманула: он чувствовал Ту, слышал её запах… И запах этот привёл его прямо к дому барина, где служили они с сестрой… И вот теперь он будет ждать, пока Та не вернётся — ибо он знает, что ещё несколько часов назад она была здесь.

И когда сестра выслушала эту историю, она поняла, что действовать надо быстро. Она достала одно из тех зелий, что брала у Макаровны, своей старой нянюшки, и убедила брата поесть и выпить чаю, дабы хоть немного подкрепить силы. Илюша выпил и заснул мёртвым сном, а она немедленно, пока домочадцы ещё спали, бросилась на улицу к знакомому извозчику и, предложив ему все деньги, что у неё были, отвезла брата к Макаровне.

Опять они сидели друг напротив друга в столовой. Утро выдалось морозным, свежим и ясным; Елена с нянькой укутали детей и собрались с ними гулять, Анна же вызвалась составить компанию сестре с племянниками. После происшествия у Завадских она стала проводить больше времени с малютками; с Элен была ласкова и внимательна, с Владимиром общалась ровно, без привычной враждебности и презрения. Левашёв немного удивлялся этой перемене, однако сознавал, что так лучше. Пусть его первая попытка избавиться от жены сорвалась — ничего, время ещё есть. Главное, Софья Нарышкина, прелестная Софи, при встречах по-прежнему обнаруживала к нему интерес. Она почти ничего не говорила о женихе, графе Шувалове, и, видимо, сохраняла полное равнодушие к его персоне. А вот для Владимира у неё всегда находились радостные улыбки, их общение было живым и дружеским. Левашёв не позволял себе никаких вздохов возле Софьи или, не дай Бог, неосторожных признаний. Нет, это станет возможным, только когда он сделается свободен!

Катерина Фёдоровна пристально всматривалась в него светлыми глазами, и, казалось, угадывала, какого рода его мечты. Левашёв поёжился.

— Как вы думаете, нас никто не подслушивает? — пробормотал он.

— Люба отправилась вместе с Элен и Анет, а Марфу я услала в галантерейную лавку, — отчеканила тёща. — Если уже вы, граф, и собственному лакею не доверяете…

— Денису я полностью доверяю.

— Тогда прекратите трусить и оглядываться на дверь! Ей-Богу, Владимир Андреевич, коли вам так страшно заниматься этим делом, советую лучше остановиться! Вы только всё испортите, если будете так трястись.

Левашёва содрогнулся от её резкого, оскорбительного тона, но сдержался. Проклятая, злобная ведьма! Но она нужна ему, она тверда как сталь и, в отличие от него, не теряет присутствия духа! А потом, когда дело будет сделано, она послужит отличным «громоотводом», как он выражался про себя: её можно будет, в случае надобности, обвинить в покушении на Анну, призвав в свидетели прислугу, которая подтвердит, что Катерина Фёдоровна всегда ненавидела падчерицу. Он даже почти придумал, как это сделать; вот только неудача с нападением собаки заставила его перепугаться куда сильнее, чем он ожидал. Стоило только проговориться доезжачему или кому-нибудь подсмотреть его манипуляциис обувью жены!.. Впрочем, пока что, похоже, никто ничего не подозревал, включая саму Анет.

Тёща насмешливо смотрела на него, однако её тонкие холёные руки быстро перебирали клубки шерсти, что лежали у неё на коленях; контраст бесстрастного лица и нервных движений рук выдавал беспокойство.