Книга Фаворитка, страница 71 – Екатерина Оленева

Однажды Сейрон нетерпеливо перебил отца:

— Зачем нам тратить время на дипломатию? У нас есть драконы! Проще уничтожить врага огнём, чем тратить время на разговоры.

Отец отрицательно покачал головой:

— Мужество прекрасно, но всюду необходима мера. Жестокая сила разрушительна. Драконов лучше использовать в качестве угрозы, чем действительно сжигать собственную державу дотла. Запомните — власть тяжёлая ноша, она подобно одежде из огня. Одно неверное движение и — сожжёт. Вместе с теми, кого вы любите.

— Почему вы уверены, что наша сестра Миэри не справится с управлением страной? — поинтересовался Фэйтон.

— Я не сомневаюсь в её способностях, — ответил король. — Просто считаю, что женщине не стоит подвергать себя такому риску. Пусть живёт спокойно, наслаждаясь жизнью. Женщине-королеве придётся жертвовать слишком многим. В том числе своей женской природой. Я хочу видеть дочь счастливой, а страну — стабильной.

Мара молча слушала, не соглашаясь с мнением короля. Свои мысли, естественно, держа при себе.

Молча внимая каждому слову короля, Мара стремилась проникнуться его мудростью. Она признавала необходимость баланса между силой и дипломатией, властью и состраданием. Но её тревожили дни, когда король покидал дворец, чтобы в одеждах простого горожанина своими глазами увидеть жизнь простых людей. Очень часто в подобные прогулки он брал с собой сыновей.

До Мары доходили слухи о том, что не раз и не два оба принца ускользали отохраны, едва отец оставлял их. И во дворец не возвращались…

Такие дни становились пыткой. Страх терзал душу Мары: вдруг Фэйтон вернётся к старым привычкам? Вернётся к разгульной жизни городских кварталов?

«Где ты бродишь по ночам?», — вертелись вопросы на кончике языка. — «Почему в твоих глазах боль и усталость?».

Но она не осмеливалась спросить. Понимая, его правдивый ответ вряд ли принесёт ей облегчение. В неведении можно было найти спасительное забвение.

Вечерами, оставаясь одна, Мара выходила на балкон, погружаясь в созерцание мерцающих огней гавани и ритмичного плеска волн. Вдали от посторонних глаз она признавалась самой себе, что её мечты стали гораздо сложнее и шире прежнего.

Как говорил король: «Чем выше мы поднимаемся, тем меньше в нас остаётся невинности».

Фэйтон… её Фэйтон — был ли он её?.. По-настоящему? Наверное, нельзя быть слишком требовательной? Наверное, невозможно удерживать рядом с собой мужчину целиком? Мужчина — он словно острый клинок: его нужно держать уверенно, ощущая частью себя, но не сжимать слишком сильно, рискуя порезаться.

Фэйтон неизменно возвращался к ней, почти каждую ночь согревая её постель своим теплом. Столько проведённых вместе часов… так стоит ли тревожиться?

Она пыталась поговорить с ним, поделиться тревогой. А Фэйтон…

Фэйто безупречно владел словом. Куда лучше неё, покоряя окружающих красноречием. Но лишь узнав его ближе, Мара поняла, что слова и улыбки его броня. За которыми он скрывался ото всех. И она опасалась, что и от неё — тоже.

Порой, просыпаясь ночами, она видела, как он вставал и жадно пил вино прямо из горла бутылки, будто пытался потушить внутренний пожар. Она притворялась спящей, зная, что он не хочет делиться болью. Ломиться в закрытую дверь казалось бесцеремонный поступком. И Мара терпеливо ждала, когда он сам доверится ей.