Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 70 – Рина Сивая

Я никогда не говорила Диего, что скучала по родным. Не жаловалась, что мне тяжело сидеть в четырех стенах, не имея никакого занятия или работы. Что меня напрягало отношение его матери ко мне и холодность со стороны сестер. Что мне не хватало друзей и его, Диего, пропадавшего сутками на работе.

Я не хотела выглядеть в глазах мужа слабохарактерной истеричкой, но не понимала, что в своих попытках казаться сильной лишь еще больше ломалась. Я строила свой мир вокруг Ди и в его имя. Поэтому и потерялась, когда Диего исчез.

И все равно проведенное с ним время я вспоминала с улыбкой на губах, которую не могло погасить даже понимание того, что в нашей трагедии виновата я. Ведь будь я мудрее, будь доверчивее, и Ди не отправился бы в тот вечер в море.

– Ты улыбаешься, – вырвал меня из воспоминаний раздавшийся справа голос. В нем не было неодобрения, Диего точно не считал, что я смеялась над ним. – О чем ты думала?

Я повела плечами, испытывая неловкость. Но ответила честно, ведь теперь я не боялась говорить о том, что на душе.

– Вспоминала нас пятилетней давности.

Солер развернулся ко мне всем корпусом. Вероятно, алкоголь достаточно расслабил его, раз теперь я так легко могла читать эмоции Ди. Сейчас в его глазах стоял неприкрытый интерес.

– И какими же мы были пять лет назад?

Хоть вопрос и звучал как насмешка, я понимала, что спрашивал Диего всерьез. А я, еще секунду назад гордившаяся своей смелостью, вдруг стушевалась под этим внимательным, выжидательным взглядом.

– Разве тебе не рассказывали?

Отвлеклась на коктейль, лишь бы не видеть реакции Диего. Но он так громко хохотнул, что его услышала не только я, но и вся барная стойка.

Да уж, выпивший Ди – сама эмоциональность. А ведь раньше он редко позволял себе больше двух-трех бокалов вина.

– Ты даже не представляешь, сколько мне понарассказывали о нас, – пояснил свою реакцию Диего и так же уткнулся в бокал. – Только вот в чем проблема: каждая рассказанная история разительно отличалась от предыдущей. Порой просто колоссально. Мать говорила одно, Хави – ровно противоположное, сестры и друзья – третье и четвертое.

Я могла только пожать плечами.

– Представляю, что обо мне наговорила сеньора Солер, – пробурчала я тихо и себе под нос, да еще и на русском, но Диего все равно услышал.

– Не хочу о ней, – слишком резко рыкнул он, я даже дернулась. Сведенные к переносице брови, сжатый до побелевших костяшек бокал. Словно Диего злился, нет, был в ярости. Но испытывал эти эмоции явно не в мой адрес. Неужели в адрес матери? Раньше у них были достаточно спокойные отношения. – Расскажи ты.

Вздрогнула, встретив голубой взгляд внезапно обернувшегося Диего. В считанные секунды он взял себя в руки, вернувшись к первоначальному состоянию, и теперь в его глазах не только интерес, но и просьба.

– Что рассказать? – уточнила глухо, действительно не понимая, куда именно свернул разговор.

– Нашу историю, – попросил Солер. Словно ему на самом деле важно было услышать мою версию. И тут же усмехнулся, пытаясь скрыть свое истинное отношение. – Можешь даже приукрасить, я все равно не смогу проверить.

Последняя фраза причинила боль. Мучаясь от бессонницы, я многое читала об амнезии и способах ее победить. Утешительного находилось мало, но все же встречались и чудесные истории, когда больные, потерявшие память в результате травмы, вдруг вспоминали своих близких. Иногда через месяц, иногда через годы, но вспоминали! И в моей душе теплилась надежда, что у Ди может быть так же.