Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 41 – Рина Сивая

Мне потребовалось время, чтобы принять эту мысль и согласиться с ней. Собственные сбережения меня не сильно волновали, в отличие от судьбы Саши – за эти дни я успела начитаться историй, в которых муж-иностранец оставлял ребенка себе, иной раз не имело значениядаже то, что малыш мог не знать языка отца. А я, как на зло, водила Сашу на дополнительные занятия испанским. Хотела, чтобы он был ближе к отцу. Кто же знал, что все так обернется.

С адвокатом мы провели еще пару часов. Максим Геннадьевич дотошно расспрашивал меня о Диего и нашем браке, делал какие-то пометки в блокноте и давал советы, как себя вести и что делать. В его присутствии я позвонила Ди и договорилась встретиться завтра вместе с адвокатами, но не у нотариуса, а пока лишь в ресторане, чтобы обсудить новые обстоятельства. Диего явно не понял, о чем идет речь, но согласился. На этом мы с Шахом и расстались.

После этого я забрала Сашу из бассейна и отвела на море. Мой ребенок был от него в восторге! Мог часами плескаться в воде, прыгать по волнам и копаться в песке. Приходилось постоянно следить, чтобы он не обгорел и не потерял кепку, которую Саша оставлял уже везде, где только можно.

А после мы пообедали, и измученный солнцем и активностями ребенок отправился спать. Лера как раз собиралась прогуляться по рынку, когда в дверь нашего номера постучали.

– Ты что-то заказывала? – поинтересовалась сестра и отправилась открывать, когда я отрицательно качнула головой. – Хм. Ань, это к тебе.

На пороге стоял Хавьер. Непривычно хмурый, но привычно в джинсах и обтягивающей черной майке, правда, на этот раз однотонной.

– Привет, – поздоровался он, когда я разрешила ему войти. – Есть разговор.

Да я уже поняла, что это не праздный визит вежливости. Поняла и Лера, задержавшаяся на пороге.

– Мне остаться? – с готовностью поинтересовалась она.

Знаю, что она осталась бы, если бы я попросила. Но Лера и так вместо отдыха большую часть времени проводила в качестве няньки моего сына, и мне было совестливо лишать ее такой мелочи, как прогулка в одиночестве.

– Все нормально, иди.

Я даже изобразила улыбку, в которую сестра совсем не поверила. Но все-таки клюнула меня в щеку, попросила звонить если что и ушла, оставляя нас с Хави одних, если не считать спящего в соседней комнате Саши.

– Могу предложить тебе чай, если хочешь, – произнесла я, рукой указывая в сторону дивана, а сама опустилась в кресло напротив.

– Нет, спасибо, – отказался Хави. Он последовал моему примеру и сел, широко расставив ноги, в которые уперся локтями. На меня Солер не смотрел, изучал сцепленные в замок руки.

На привычного Хавьера сидящий напротив мужчина походил мало. Хави, которого я помнила, много говорил и постоянно улыбался, шутил по поводу и без и никогда не выглядел серьезным, дажекогда общался с клиентами или решал рабочие вопросы. Сейчас же его брови сведены, пальцы крепко сжаты. Да и вся поза буквально кричала о том, что Хавьер был крайне собран.

Все это меня пугало до такой степени, что я тоже начала хмуриться, но вряд ли Солер это заметил. Он молчал так долго, что я начала ерзать на сидении, чувствуя себя все более и более неуютно. Но когда я уже решилась уточнить, что же привело Хавьера ко мне, он сам заговорил.

– Я никак не мог выкинуть из головы то, что ты сказала мне в машине, что якобы Диего умер. Прости, но я не поверил, что кто-то из нас мог сообщить тебе такое.