Книга И пеплом стали звезды, страница 28 – Рина Сивая

Все, больше ничего сделать я не могла: мне оставалось лишь транслировать сообщение по всем частотам, надеясь на скорый ответ, и убираться как можно дальше от такой негостеприимной системы.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, говорит флагман «Остион», третья флотилия Космофлота. Уточните свои координаты.

Облегчение, накрывшее меня после этого сообщения, трудно себе представить. Камень с плеч. Спасение. Двадцать семь минут, какя покинула Жат. Очень быстрое спасение, если не считать время, проведенное внутри чужих гор.

Я сверилась с приборами и назвала свое месторасположение. Голос дрогнул от нахлынувших эмоций.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, вы находитесь в одном гиперскачке от нас. У вас хватит топлива на прыжок?

— «Остион», ответ положительный. Назовите координаты точки выхода.

Пальцы замерли, готовые вбивать цифры, но на том конце связи молчали. Секунда. Две. Тишина в эфире стала звенеть по-новому, настораживающе.

— «Остион», это борт четыре-ноль-девять-семь-пять, — спустя полминуты не выдержала я. — Повторяю, мне хватит топлива на один гиперпрыжок. Назовите координаты точки выхода для расчета траектории.

И снова в ответ молчание. Это странно, ведь я задействовала стандартный протокол эвакуации при чрезвычайных обстоятельствах. Передавала сообщение по защищенным частотам. Назвала номер своего истребителя и подразделение, звание и фамилию. Этого должно быть достаточно любому кораблю Космофлота для сообщения собственного расположения. Остальные выяснения откладывались до момента эвакуации пилота.

Щелчок в ушах сообщил, что открытый канал связи был переведен на другую частоту.

— Сержант Трасс, говорит полковник Элиас, — раздался другой голос. До этого со мной разговаривал женский, сейчас же звучал мужской. — Уточните, ваш борт — единственный выживший?

Полковник? С чего вдруг столько чести? Старший офицер снизошел с капитанского мостика ради общения с обычным сержантом? Я не понимала, но все же ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Последний раз мне удавалось связаться с кем-то из своего отряда восемь с половиной часов назад. Мне неизвестно, выжил ли кто-то еще, на текущий момент мой борт единственный, покинувший планету.

— Хорошо, — выдохнул тот же голос, как мне показалось, с облегчением. А следующую фразу он произнес так, будто отходил от коммуникатора. — Отправляйте координаты.

Не знаю, что хорошего нашел полковник Элиас в сложившейся ситуации, но за следующее сообщение с координатами для гиперпрыжка я готова была забыть об этой странности. Пока что. Главное — выбраться. Разобраться можно будет и потом.

Меня вжало в кресло при переходе в гиперпространство, но сам прыжок занял совсем немного времени, поэтому долго терпеть неудобстване пришлось. Такой маневр сожрал большую часть моего топлива, но, к счастью, точка выхода оказалась в непосредственной близости от фрегата, так что от меня требовалось только загнать истребитель в посадочный док.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, посадка разрешена, — со мной снова общался женский голос. — Ангар четыре, шлюз сорок восемь, рассчитанная траектория отправлена вам на монитор.

— Принято, — отчиталась я, когда на экране действительно появилась пунктирная линия. Мне оставалось лишь запустить автопилот и наконец-то разжать пальцы, побелевшие от мертвой хватки на штурвале.