Книга И пеплом стали звезды, страница 144 – Рина Сивая

— Что, не так удобно, как в командирском кресле? — усмехнулась в стороне Лин.

— Твоя правда, — поддержал Тай. — Тебе бы в нем тоже понравилось.

Она тихо, но печально выдохнула.

— Мне и нравилось. Когда я была маленькой, папа часто давал посидеть на своем месте на «Каприсе».

Она все еще по нему скучала, Таймарин чувствовал это. Ему сложно было понять, насколько сильна была эта тоска дочери по отцу, у него со своим были не такие близкие отношения. Да и тот умер, когда Тай был еще маленьким, в одну из первых войн Межгалактического союза — ушел добровольцем и не вернулся. Когда Таймарин решил стать военным, они с матерью поругались до того сильно, что перестали общаться на долгие годы.

А Лин, хоть и проводила с отцом мало времени, всегда к нему тянулась, это было заметно. Хотела быть достойной его, не просто дочерью адмирала, а той, кем Трасс сможет гордиться. И он гордился, хоть и не говорил об этом вслух. Но они оба — и отец,и дочь — чувствовали отношение друг к другу так точно и тонко, что иной раз Корте им завидовал.

А потом адмирал умер, и вместе с ним в душе Лин умер какой-то маленький кусочек. Тай пытался заполнить его своей любовью и нежностью, но так и не смог до конца зарастить этот шрам.

— Я сохранил его жетоны, — признался он спустя пару минут. — Они на «Нее». И принадлежат тебе, так что можешь забрать их, когда вернемся.

Они все еще весели над кроватью, как когда-то на МП-56. Таймарин просто не смог подобрать им другого, более подходящего места. И часто смотрел на них, когда долго не мог уснуть.

У него ничего не осталось от Лин, кроме татуировки и жетонов ее отца, и они стали для Корте маленькими алтарями, которым он поклонялся. Которыми он дорожил.

— Спасибо, — прошептало так тихо, что Тай усомнился, но, когда он перевел взгляд в сторону, Лин действительно на него смотрела с едва заметной улыбкой.

— Ты должна мне один откровенный разговор о том, как прошли твои восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней, — напомнил Тай, откидываясь на спинку своего кресла и пытаясь занять наиболее удобное положение.

Линнея шумно выдохнула и повторила его позу.

— Я уже говорила, это слишком длинный разговор.

— У нас есть целых пятьдесят шесть минут и сорок восемь секунд до выхода из гиперпространства, — сверившись с данными, ответил Тай. — Нужно же чем-то занять себя.

Ему так хотелось знать о ней все. Где она была. Чем занималась. Как проводила каждую минуту вдали от него. Кто был в такие моменты рядом с ней.

Что она чувствовала.

И почему даже не попыталась быть счастливой.

Таймарин прекрасно помнил слова Улье о том, что вдали от него Лин медленно умирала. Но представить, как его смелая, сильная птичка всерьез задумывалась о собственной смерти, Корте не мог. За эти годы он неоднократно думал о том, что его жизнь так же не имела смысла без Линнеи, но никогда не стремился оборвать свое существование собственными руками. Это казалось ему неправильным, несерьезным. Как самый простой выход, лишь бы не чувствовать постоянную боль в сердце.

Нет, Тай сам себя наказывал жизнью без Лин за то, что не смог ее уберечь. А она, похоже, наказывала себя смертью.

И Лин… сомневалась. Но не так отчаянно, как могла бы. Поэтому Корте и не удивился, когда спустянесколько минут прозвучало усталое: