Книга И пеплом стали звезды, страница 114 – Рина Сивая

Таймарин тоже кивнул, но взгляда при этом от меня не отвел. По спине снова побежали мурашки, но я знала, что это не от моих сенсоров или воздействия Корте. Это от его изумрудных глаз.

— Ну-с, тогда я вас оставлю, — заключил с улыбкой курианец и вышел. Для этого ему пришлось подвинуть Таймарина с прохода, поэтому, когда за врачом закрылась перегородка, мы с Корте действительно остались одни.

Вот теперь это больше похоже было на мои представления: я, он, пустая комната и куча неловкости. И капелька злости — на него, на себя, на чертову совместимость, которая никак не отпускала.

Тай молчал. Я тоже не знала, что ему говорить — на допросе уже сказала достаточно, как, впрочем, и он сам. Поэтому теперь я давала полковнику возможность начинать первому, раз уж вчера он был так равнодушен.

От того холодного офицера уже мало что осталось. Этот странный взгляд, который я не хотела видеть, эти руки, спрятанные за спиной, словно Таю тяжело было держать их при себе. Что, совместимость на него так влияла? Ведь теперь я не могла убирать свои сенсоры, чтобы сдержать ее.

— Снова назвать имя и личный номер? — все-таки не выдержала я этой оглушительной тишины.

— Линнея Трасс. Личный номер один-девять-семь-пять-четыре-восемь-ноль, — на память озвучил Таймарин.Теперь в его голосе не было льда или ярости. Теперь он звучал тепло, как я того и хотела.

Но я хотела этого вчера. А сегодня… сегодня мне было обидно, что накануне он не поверил.

— АСУН подтвердила?

Лучшая защита — это нападение. Буду сыпать в него вопросами, чтобы не думать и не чувствовать ничего. Может, получится.

— Твое личное дело в АСУН засекречено со дня официальной смерти, — просветил меня Корте. Значит, Элиас все же подчистил хвосты. — Даже моего уровня доступа недостаточно для того, чтобы его прочесть.

— У генерала своего попроси, — фыркнула я, нисколько не сомневаясь в том, кто именно закрыл мое досье ото всех.

Таймарин выдохнул и сделал несколько шагов в сторону. Он не сокращал расстояние между нами, но будто бы проверял, как я буду реагировать на его движения. А я внимательно следила за каждым жестом, опасаясь сразу всего: и что Тай приблизится, и что отстранится.

— Давай… обсудим все. Спокойно, — предложил Корте.

— Да мы вроде как вчера уже обсудили, — съязвила я. И добавила еще больше яда в голос: — Спокойно.

Стервозность — моя защитная реакция. Когда я не хотела разговаривать, когда хотела, чтобы меня оставили в покое. Или когда думала о том, что Таю Корте, которого я знала, больше нет никакого дела до меня.

Твою мать, он ведь женат! Он не просто провел восемь с лишним лет без меня, он научился за это время без меня жить! Он построил карьеру, как того хотел. Завел семью. Получил корабль — целый фрегат! Я о таком даже не мечтала. А теперь Таймарина, может быть, где-то на жилой палубе ждала ватага маленьких черноволосых сыновей.

И тут вдруг я на его счастливую голову. Явилась и испортила все.

— Вчера я повел себя… резко, — Тай провел правой рукой по волосам. Край его рубашки приподнялся, и я увидела след от татуировки. Прекрасно, он и ее сделал. Не удивлюсь, если на пару со своей женой. — У меня был сложный день.

— А у меня — сложные восемь лет, — не стала скрывать я. — Но я же при этом не орала, что ты для меня умер.