Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 8 – Виктория Кузьмина

Взгляд невольно скользнул по её углу. Вещи, которые, видимо, были раскиданы впопыхах, теперь кое-как были закинуты под кровать и прикрыты скомканным одеялом. Но из-под края настойчиво выбивался край кружевного лифчика цвета кровавого рубина. А из-под ножки кровати выглядывал носок от с узнаваемым логотипом весьма не дешёвого бренда для оборотней.

Мне определённо попалась уникальная в своём роде особа. Оборотень свинья. Настоящий фурор.

И почему-то меня не покидало стойкое ощущение, что она своим аккуратным, холёным рыльцем ещё не раз основательно подроет в саду моего шаткого спокойствия.

* * *

Воздух в коридоре был спертым и пах старым линолеумом, в голове у меня не укладывалось, как при таком мощном финансировании института они могли оставить общежитие таким убогим… Каждый раз как к Мире приходила все удивляюсь как в первый раз.

Я постучала в знакомую, украшенную стикерами дверь под номером 512, и та тут же распахнулась, впуская меня в другой мир.

Комната Миры была не комнатой в общаге. Это был готовый кадр из самого утонченного блога на «Пинтересте». Та самая картинка, которую она показывала еще в школе, мечтательно вздыхая. И ее мечта сбылась с лихвой.

Пахло дорогими ароматическими свечами. Где-то дымилась тонкая палочка сандала. Пол был застелен пушистым серым ковром, в котором тонули ноги. В углу, занимая добрую половину пространства, стоял огромный П-образный диван, заваленный десятками подушек всех размеров и фактур: бархатных, вязаных, меховых. Над ним висела не картина, а целая полка с компактным видеопроектором, направленным на противоположную, идеально белую стену.

Рядом стоял столик причудливой формы, молочно-белого стекла, на котором покоился новенький ультрабук в серебристом корпусе, окруженный целой свитой изящных фарфоровых статуэток: балерин, лисичек с зонтиками, задумчивых котов.

У стены, ловя последние лучи заходящего солнца, стояли напольные кашпо с фикусами, их листья были глянцевыми и чистыми, будто их только что протерли.

Эта комната дышала уютом, деньгами и безупречным вкусом. И она разительно, до боли, отличалась от моего убогого угла с облезлыми стенами и пожелтевшимлинолеумом.

Мира, сколько я ее знала, всегда была падка на красивый интерьер. Ее телефон еще со школы был забит сотнями сохраненных картинок: «мой будущий дом», «идеальная гостиная», «уютный уголок для чтения». Она мечтала вырваться от родителей не только ради свободы, но и ради того, чтобы наконец обустроить все по своему вкусу. И у нее это получилось.

Но самой большой ее страстью, конечно же, были сплетни. Если бы в мире существовал титул королевы-собирательницы слухов, его бы безоговорочно присудили Мире.

Ей нравилось знать. Слышать, собирать, анализировать, складывать разрозненные кусочки в единую картину. Сама она редко кому что-то рассказывала, предпочитая роль тихого наблюдателя. Я всегда шутила, что в старости она станет той самой бабушкой-оборотнем, что будет сидеть на лавочке у чужого подъезда на другом конце города, лишь бы послушать, о чем трещат соседские сороки.

— Заваливайся! — Мира широким жестом указала на диван, сама плюхаясь на него и утопая в подушках.

Она щелкнула пультом, и на стене засветился экран заставки какого-то фэнтезийного сериала, который мы давно хотели посмотреть вместе. Звук заполнил комнату, но до меня он доходил как сквозь вату. Я устроилась рядом, обняв колени, и уставилась в экран, не видя его.