Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 36 – Виктория Кузьмина

Мой ноутбук дышал на ладан, а в конце года предстояла курсовая, без которой можно было попрощаться с институтом. Что-бы сидеть в компьютерном клубе мне нужны средства. А как их добыть, если мой тюремщик явно не одобрит моих побегов на подработки? Замкнутый круг. Безвыходное положение.

От безысходностия повернулась на бок и снова посмотрела в окно. Небо окончательно потемнело, по стеклу застучали первые тяжелые капли дождя. Глаза слипались от усталости и нервного истощения. Не помня себя, я провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Чтобы проснуться от странного ощущения жара. В холодной комнате стало невыносимо душно. Я попыталась перевернуться и уткнулась во что-то большое, твердое и невероятно пушистое. От этого «чего-то» исходил согревающий жар и странный запах — не собачий, а дикий, холодный, как мята и лед, но при этом обжигающе теплый.

Медленно открыв глаза, я чуть не закричала.

Рядом со мной на кровати, занимая больше половины пространства, лежал огромный белый пес.

Он был не просто большим — он был колоссальным. Огромная туша!

Его мощная грудь медленно поднималась и опускалась в ритме сна, а белая, почти сияющая в полумраке шерсть казалась нереально густой. В комнате уже стемнело, и только отсветы городских огней выхватывали из тьмы его силуэт.

Сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Я замерла, боясь пошевелиться. Он повернул ко мне свою крупную голову. И в темноте загорелись два холодных куска льда — его глаза. Пронзительные. Они уставились прямо на меня. В них не было животной злобы, но читалась бездонная, хищная осознанность, от которой кровь стыла в жилах.

Чем же тебя кормили, зверюга?— пронеслось в голове, отдаваясь истерической ноткой. — Бестужев что, своих врагов тебе скормил, раз ты такой огромный?

Инстинктивно я попыталась отползти к краю кровати. Мгновенно раздалось низкое, предупреждающее рычание, исходящее из самой глубины его груди. Я застыла.

Рычание прекратилось. Сделала еще одну попытку двинуться — и снова рык, на этот раз громче и злее. Его уши настороженно встали дыбом, и прежде чем я успела осознать происходящее, он поднял свою тяжелую, могучую лапу и положил ее мне поперек бедер, мягко, но неотвратимо придавив меня к матрасу. Затем он устроился поудобнее, не сводя с меня ледяного взгляда.

Ужас сковал меня. Нужно было как-то установить контакт, успокоить его. — Х-хороший песик… — прошептала я дрожащим голосом.

В ответ он зарычал, оскалив белоснежные клыки. Ему явно не нравилось, когда я называла его собакой. — Ладно, не песик… Пушок? — выдавила я уже совсем тихо.

Оскал стал еще болееугрожающим. Он клацнул зубами прямо у моего лица. От этого резкого, костяного щелчка во мне что-то сорвалось. С диким визгом я рванулась с кровати, кубарем скатилась на пол и бросилась к двери.

Но он оказался проворнее. В одно мгновение он оказался между мной и выходом, преградив путь. Он сидел, огромный и невозмутимый, и его молчаливый вид был красноречивее любого рыка. Выход был заблокирован.

Я прислонилась спиной к холодной каменной стене, пытаясь перевести дух. За окном была глубокая ночь. Я проспала целый день. Завтра понедельник, пары, а я нахожусь в плену у безумного оборотня и его гигантского пса-телохранителя.

Полная, абсолютная, беспросветная задница.