Книга Не твоя жертва, страница 70 – Виктория Кузьмина

Они остановились в двух шагах, их взгляды, тяжелые, оценивающие, скользили по Марфе, а затем прилипли к Лене. Холодок страха сжал ей горло. Марфа неожиданно сжала ее руку — не для успокоения, а как сигнал: Держись. Молчи.

— Марфа, — голос старшего оборотня, низкий и лишенный всякой теплоты, разорвал тишину. — Что за ветер занес вас в чащу в столь поздний час? И с... кем это? — его желтые глаза, как щели в маске бесстрастия, уставились на Лену.

— Приветствую, Марат, — ответила Марфа, ее голос звучал сухо и ровно, без тени страха. — Разве старые законы учат допрашивать знахарок об их делах? Твоим волчатам не мешало бы это выучить, — она кивнула на нервно ерзавших молодых.

Желваки заиграли на скулах Марата. Он не ответил, лишь перевел взгляд обратно на Лену, прищурившись. Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Он смотрел сквозь нее, как на неодушевленный предмет, на помеху. Это унижение, смешанное со страхом, было почти физическим.

— Не знаю ее, — прорычал он наконец. — Откуда?

— Дочь старого друга, — отрезала Марфа. — Руки помощи не помешают старухе. Молода, сильна, — ее пальцы сжали запястье Лены почти болезненно.

— Наши девчонки тебе не угодили? — внезапно выкрикнул один из молодых, шагнув вперед. Его золотые глаза пылали необузданной злобой. — Зачем чужеродку тащить? Доверить ей наши тайны? Нашу силу?

— Замолчи, Тагир! — рык Марата, тихий, но насыщенный такой первобытной угрозой, что Лена инстинктивно отпрянула, был страшнее крика. — Не место щенку лаять, когда говорят старшие! — онне сводил глаз с Лены. — Но вопрос резонный, старуха. Почему чужая?

Неожиданно он шагнул. Один длинный, бесшумный шаг, и он оказался прямо перед Леной, заполняя собой все пространство, весь мир. Его тень накрыла ее. Запах, дикий, агрессивный, чуждый ударил в ноздри, смешиваясь с горьковатым ароматом бессмертника на ее коже. Лена отшатнулась, спина уперлась в ствол дерева. Словно скала, он навис над ней.

— Имя? — прошипел он, наклоняя голову так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на щеке. Он втягивал воздух, явно пытаясь учуять ее сквозь маскировку травы. Его взгляд буравил ее, требовал ответа. Она не могла пошевелиться, не могла выдавить звук. Паника парализовала. Он давил на нее всей мощью своей Альфической сущности, чужой и враждебной.

— Говори! — его голос стал гулким рычанием. — Почему ты... не пахнешь? Вообще?! — в его глазах вспыхнуло недоверие, переходящее в ярость. — Кого ты привела в нашу землю, старая? Что за мертвеца притащила?

Страх сжал горло Лены ледяной рукой. Она задрожала, рука инстинктивно прижалась к шее, к месту, где под тонкой тканью рубахи таилась метка Армана. Вдруг под пальцами кожа заныла тупой, жгучей болью, как будто знак отозвался на чужую агрессию. Мысли метались в панике: Никто не поможет... Загнана в угол... Сейчас...

И тогда сквозь ледяной ужас, как вспышка молнии, пронзила мысль: Арман. Его имя. Его образ. Не просто монстр, похититель. Альфа. Ее Альфа. Тот, чья метка жгла ее кожу сейчас. Тот, кто пометил ее, заявил права. В дикой, первобытной логике инстинкта, загнанного в тупик, это знание стало единственной соломинкой спасения. Ее Альфа. Ее защита.

Это было не рассуждение. Это было животное, неоспоримое знание, вспыхнувшее в самой глубине ее существа, подстегнутое болью метки и всепоглощающим страхом.