Книга Не твоя жертва, страница 52 – Виктория Кузьмина

— С чего ты взял, что можешь диктовать условия? — Арман нарочито медленно откинулся в кресле, создаваявидимость спокойствия, которое было фальшивкой. — Радуйся, что дышишь. Пока.

— Мне плевать, — Денис плюнул кровью на безупречный ковер. — Я все равно умру здесь. Разница лишь в том, сегодня или завтра.

— Предсмертное желание? — Арман зло усмехнулся, оскаливая клыки.

— Можешь считать, что так, — Денис нагло ухмыльнулся разбитыми губами.

Ебаный щенок!

Арман молча достал из кармана дорогой смартфон. Быстро нашел нужное приложение, включил прямую трансляцию с камеры, скрытой в спальне Лены. На экране мелькнуло изображение: девушка сидела на краю кровати, скорчившись, ее плечи мелко подрагивали. Она плакала. Арман швырнул телефон Денису. Тот едва поймал его, но тут же впился взглядом в экран, поднеся его близко к лицу, пальцы сжали корпус до побеления костяшек.

Арман замер. Не дыша. Его сверхчувствительный слух уловил малейшее изменение.

Бум-Бум... Бум-Бум... Бум-Бум-БУМ!

Сердце Дениса, только что бившееся с надрывной, но ровной частотой, вдруг сорвалось в бешеный галоп. Как спущенный курок. Как признание.

Ревность, черная и всепоглощающая, смешалась с торжеством. Арман взревел. Нечеловеческим голосом, а рыком разъяренного зверя. Он вскочил как ужаленный, одним прыжком преодолев расстояние до Дениса. Его рука, выпустив длинные, острые когти, впилась в ткань водолазки парня и с диким рывком швырнула его к стене. Картина в дорогой раме с грохотом упала. Ткань водолазки расползлась под когтями, как бумага, обнажая синяки на груди. Арман прижал Дениса к стене, чувствуя, как тот хрипит под нечеловеческим давлением. Их лица оказались всантиметрах друг от друга. Дыхание Армана, горячее и звериное, обжигало кожу Дениса.

— Что. Вас. Связывает?! — прорычал Арман, каждый звук как удар ножом.

Его желтые глаза, полные безумия и ярости, впивались в испуганные, но не сломленные глаза пленника.

Денис, задыхаясь, с трудом выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Я... с ней работаю... Она... самый дорогой мне человек... Но какое... — он сделал надрывный вдох, — какое отношение к ней ты имеешь?!

Он уперся взглядом в безумие Альфы, не отводя глаз. Вызов. Последний, отчаянный вызов.

Голод. Не просто легкое урчание, а настоящая, скручивающая спазмами боль. Она впивалась крючьями под ребра, сводила желудок в тугой, болезненный узел. Лена лежала на огромной кровати, уткнув лицо в прохладную шелковую подушку.

Почти двое суток. Булочка и чай утром перед выходом на ту роковую операцию — вот и весь скудный паек. На тренировке мысли о еде отступили перед адреналином и страхом, организм мобилизовался, забыв о базовых потребностях. Но сейчас, в тишине роскошной тюрьмы, тело напомнило о себе с удвоенной, жестокой силой. Каждый спазм выжимал слабость, заставляя мускулы дрожать мелкой, неконтролируемой дрожью.

Это состояние… Оно было до жути знакомым. Как тогда, в гостях у отца-оборотня, когда ее человеческая физиология впервые взбунтовалась против скрытой природы. Сейчас сама мысль о сыром мясе не вызывала привычного приступа тошноты, а лишь новый, пронзительный укол голода внизу живота. Она вцепилась зубами в край подушки, глуша рвущийся наружу стон. Горький вкус шелка смешался со слезами.