Книга Лаванда для отца-одиночки, страница 73 – Салма Кальк

Когда садились в машину, чтобы ехать домой, Эжени хитро глянула на них обоих.

— Давайте, я сяду назад, а госпожа Лаванда сядет вперёд. Мне тут кое-кому написать надо кое-что, сзади это делать удобнее.

Лаванде стало неудобно на очень короткий момент, потому что показалось, будто Эжени видит их насквозь. А потом — Тео открыл ей дверь машины, и всё, вперёд.

Впрочем, дорогой они молчали, только поглядывали друг на друга. А дома их встретил Трофей, вот прямо вышел и встретил.

— Хорошо, умница ты мой, — Лаванда тут же подхватила его на руки. — Освоился, да?

— Можно? — почему-то шёпотом спросила Эжени.

Дождалась кивка Лаванды и погладила его по голове, потом дала обнюхать свою ладонь.

— Кажется, он прописал тебя в список знакомых, — усмехнулась Лаванда.

— Здорово, — Эжени продолжала гладить кота, и Лаванда решила рискнуть — передала его ей в руки.

Трофей сначала нервно завертел головой, потом принялся обнюхивать Эжени — её руки, шею, подбородок, одежду. Но сидел смирно и не возражал.

Тео показал им троим большой палец.

— По бокалу на ночь? — тихо спросил он Лаванду.

— Хорошо, — улыбнулась она.

— Значит, минутчерез десять в гостиной, — он говорил так же тихо.

— Да ладно вам, я ухожу к себе и до утра не спущусь, — рассмеялась Эжени. — Трофей, ты как? Останешься с ними? А то пошли со мной, познакомишься с моей комнатой. Не понравится — уйдёшь.

Эжени устроила Трофея на руках и пошла наверх, и ещё помахала им с лестницы. А Лаванда пошла к себе, умылась… собралась с духом и вышла наружу.

В гостиной Тео принёс на стол бокалы и разливал вино. Да какое!

— Откуда у тебя лимейское вино?

Белое игристое вино, которое делали из винограда, растущего на землях бывших королей Роганов, не встречалось в свободной продаже, даже в дорогих алкогольных магазинах. Болтали, что его можно было получить в знак расположения от принца, ну, или ещё какими-то странными способами.

— Мне подарил Филибер, а ему — его высочество Луи за какую-то услугу, — улыбнулся Тео.

— Ни разу в жизни не пробовала, вот честно, — вздохнула Лаванда.

— Значит, нужно скорее пробовать, — он передал ей бокал. — За твою новую жизнь? И пускай она окажется лучше старой?

— Да, — она согласилась, не раздумывая.

Они оба разом отставили бокалы… и рассмеялись, глядя друг на друга. Почему-то с ним было легко смеяться, и столь же легко оказалось — взять его за руку, самой. И сесть поближе, и обняться, и упасть в поцелуй, как в омут. Нет, не в омут, в мягкие облака. И не падать камнем, но — летать, просто летать.

Летим дальше, да — подумала она, когда он взял её за руку и увёл в спальню, и оба, смеясь, не забыли прикрыть комнату от подслушивания. А дальше это было похоже на…

Да ни на что это не было похоже. Просто что-то своё, особенное. Как ни у кого, только у них — у Лаванды и Тео.

Как это, оказывается, здорово, когда вместе — Лаванда и Тео! И даже если утром он скажет, что это получилось случайно, сейчас-то хорошо!

Но утром он сказал:

— Лаванда, а давай ты совсем переберёшься жить сюда?

20.3

— Это как — совсем? — осторожно спросила она.

— Совсем — это совсем, — он легко коснулся пальцем её щеки. — Со всеми оставшимися в твоей квартире вещами. И попробуем вместе. Если ты хочешь, конечно.

Лаванда опешила — она не ожидала.

— Ты… ты серьёзно, да?