Книга Родовая нить судьбы. Тайна леди Эвелин. Часть 1, страница 11 – Elen Bergman

— Всё вымести и вымыть, — напомнила Эвелин. — И здесь тоже. Не торопясь, но тщательно.

Агнес молчала, сжав губы. Она привыкла быть хозяйкой здесь. Привыкла, что навязанная жена — тихая, покорная, незаметная. И теперь смотрела с неприязнью.

Эвелин встретила её взгляд спокойно.

— Это дом моего мужа и моих детей, — сказала она негромко. — И я не позволю ему гнить.

Слуги слушали. Кто-то с сомнением, кто-то с осторожной надеждой.

Она прошла дальше, отмечая про себя: вода есть — из колодца, нужно чаще менять. Птичник небольшой, но яйца свежие.Молоко, мясо, мука, крупа, рыба — всё приходит из деревень клана, значит, голода нет. Есть возможность лечить. Есть возможность навести порядок.

Эвелин остановилась у окна. За стенами замка ранняя весна уже брала своё — зелень поднималась, трава тянулась к свету.

Начнём здесь,— подумала она.

И не отступим.

И впервые с момента пробуждения она не почувствовала страха.

1047. Йенн.

Я не должен был становиться главой клана.

Я был воином, которому достаточно знать, где враг и за кого поднимать меч. Я родился вторым сыном и никогда не тянулся к власти. Старший брат, Эд, был создан для неё: рассудительный, твёрдый, уважаемый. Он умел говорить с людьми и держать слово. Я же умел держать удар и идти вперёд.

Всё изменилось в тот год, когда граница снова вспыхнула.

Беспорядки, вылазки, кровь. Эд поехал улаживать дело сам — вместе с Лиди, своей женой. Она была беременна, но упряма и не желала оставаться в стороне. Они не вернулись.

Так я стал тем, кем быть не хотел.

Клан принял меня — потому что другого выбора не было. Король утвердил — потому что порядок на границе требовал жёсткой руки. А потом пришёл приказ, от которого не отказываются.

Брак.

Мне было двадцать шесть, когда королевская печать легла на пергамент. Брак был заключён по высочайшему повелению — ради утверждения королевского порядка и усмирения неспокойной границы между Альбой и Англией. Дочь английского лорда, богатое приданое, союз, который должен был связать земли крепче, чем любые клятвы.

Я подчинился.

Но до того вечера, когда всё стало окончательно необратимым, я поехал к Айрен.

Дом Айрен стоял в стороне от замковых стен — небольшой, ухоженный, всегда тёплый. Там пахло чистотой, свежим хлебом и чем-то ещё… спокойствием. Айрен умела быть хозяйкой. Вдовой она стала рано — её первый муж был стар, жаден и жесток. Она пережила его и выжила. И сделала выводы.

Она была моложе меня — двадцати пяти лет, светловолосая, с пышными формами и вздёрнутым носиком. Родинка над верхней губой придавала лицу что-то насмешливое. Губы, пожалуй, были тонковаты, но это не портило её — Айрен брала не нежностью, а уверенностью.

Она открыла дверь, едва я постучал.

— Ты пришёл, — сказала она, будто знала заранее.

Я не стал объяснять. Она и так всё чувствовала.

Айрен закрыла за мной дверь и задвинула засов. Звук был слишком громким в тишине дома. Она сняла с меня плащ, не спеша, словно это был не жест заботы, а право.

— Ты устал, — произнесла она тихо.

Её пальцы скользнули по плечам, по груди — проверяюще, уверенно. Она прижалась ближе,и я почувствовал тепло её тела, её дыхание у шеи.

— Айрен… — начал я.

— Потом, — перебила она и поцеловала.