Книга Запрещенный ритуал - 3, страница 42 – Дина Зарубина

И не все! Большую часть спрятать. Продать монет двадцать-тридцать, не больше. По весу это уже три тысячи солидов, а по ценности — все пятнадцать. Это же монеты древнего царствования! Их давным-давно переплавили, редко у кого из коллекционеров-нумизматов по одной штучке найдется. А тут! Изумительная сохранность, высшая проба, четкая чеканка и несомненная подлинность!

Мне это ни о чем не говорило, я охотно предоставила мужчинам играть в свои игрушки.

Поездка увенчалось полным успехом. Волки и Несс привезли восемнадцать тысяч солидов, и мы все с облегчением вздохнули.

Стряпчий бился за малые народы, требуя свободы и справедливости. Теперь нам было, чем ему платить, и его усилия удвоились соответственно оплате.

Общественный резонанс докатился до столицы. Закон Эбеластина не делал исключений для различных разумных рас. Стряпчий тряс толстыми томами и пожелтевшими свитками. Репортеры записывали и печатали его речи. Из столицы приехал особый королевский поверенный с законным вопросом: «А чтоу вас такое, собственно, творится?».

Баронессу Руббен заклеймили рабовладелицей и садисткой (не без моей помощи). Тут пока журналистика переживала начало расцвета, и репортеры гордились своей работой, добывая подлинные факты. Их кормили ноги и информаторы. Кто добыл материал, тот и молодец! Понятия «заказная статья» и «газетная утка» пока не существовало. Реклама отдельно, а освещение событий — самое подробное и беспристрастное. Прелесть!

Высокий суд не мог не признать Файрона свободной личностью. В день вынесения приговора половина народа на набережной щеголяли цветочными венками или цветами, засунутыми за ухо.

Баронесса уехала в свое поместье.

Оранжерея была выставлена на продажу. Разумеется, такое благородное начинание, как приобщение горожан, детей и туристов к чудесам растительного мира, не могло пропасть втуне. Я купила оранжерею и подарила Фарону и Доримене. «Княжеский подарок», писали в газетах. А уж свадебный он будет или просто именинный, сами пусть решают между собой. Цветы, саженцы, семена, клубни, экзотические плоды, да эти три тысячи вернутся ко мне через год стадом полновесных золотых кругляшей!

Дори была счастлива. Для дриады иметь собственный сад или лес — это статус. Это не какой-нибудь жалкий куст или чахлая рощица! А тут целая оранжерея! Файрон же вежливо поблагодарил и сказал, что главное для него — это дети, а оранжерея навевает ему тягостные воспоминания о днях несвободы. Он не отказывается помогать Дори, и будет помогать, но хочет, чтоб его поняли правильно.

Мы поняли. Доримена подулась несколько дней, но согласилась с его решением. Я так и вовсе была эгоистично рада, что не придется нанимать свору нянек. Тройня — это что-то невообразимое! Не представляю, как с ними справлялся один единственный дриад. Я пыталась быть хорошей матерью, но у меня на руках они орали, как резаные и терпели мое присутствие, только пока я их кормила грудью. Все остальное время они требовали дриада.

У меня просто терпения не хватало! Парочку лишних придушить хотелось! Я малодушно сбегала в мастерскую, чтоб отвлечься от горестных мыслей, что мать из меня никакущая. Не образцовая, ничего не успевающая и вообще не идеал. Я же должна быть нечеловечески счастлива и лучиться эйфорией двадцать четыре часа в сутки, быть бодрой, радостной и неутомимой,а мне сбежать из дома хочется от детского визга. Наверное, я по складу характера старый холостяк, маленькие дети меня ввергали в ужас. Наверное, в молодости это как-то попроще воспринимаешь, но когда в твоей жизни все устоялось и устроено максимально комфортно, хаос воспринимается очень болезненно.